Гавань Командора
Шрифт:
И что теперь? Как быстро расходятся дороги!
И пусть вполне понятно стремление людей жить так, как хочется, все равно немного грустно. На всем фрегате из ветеранов лишь двое – Командор, сам Гранье да с десяток матросов.
Правда, Сорокин занят по горло ремонтом «Лани». Бригантина перенесла столько, что без некоторых весьма серьезных работ рискует не дойти весной до Архангельска.
И неожиданно заболел Грегори. Лейтенант де Ширак. Сильная простуда, от которой не застрахован никто. Но даже в жару и полубреду верный помощник Командора рвался идти со своим командиром. Потребовался весь авторитет последнего, чтобы убедить – моряк должен быть здоров. В противном случае он станет обузой для остальных, а то и будущим покойником. Дни холодные, в каюте не вылечишься. Да и поход предстоял короткий. Что за путь – до Дюнкерка и обратно? Несколько дней. Плюс погрузка в порту.
В любом случае возвращение гарантировано задолго до Рождества. А там можно будет славно гульнуть, перетряхнуть местные кабаки, чтобы все видели, как отдыхали флибустьеры в дальних морях.
До возвращения-то осталось… Наверняка вечером конвой будет в Шербуре. Скорей бы…
Гранье покосился на идущих с левой стороны низко сидящих купцов. Юра мало того что повел за зерном свой корабль, так еще зафрахтовал три чужих, все равно томящихся без дела. А теперь «Глостеру» приходилось подлаживаться под неторопливые посудины. Уж в одиночку фрегат бы точно давно был дома.
Хоть бы чертов туман скорее рассеялся! Все веселее будет идти! Команды на фрегате – неполные полторы сотни. Для боя явно маловато. Поэтому лучше избегать его.
Словно вняв проклятиям Жан-Жака, туман стал еще реже, истончился, еще не исчезнув совсем, но все же…
Лучше бы он, наоборот, сгустился!
Из дымки, в которую превратился туман, появился корабль. Другой. Третий. Затем – еще один.
Четыре фрегата по правому борту и впереди, причем никаких сомнений в их принадлежности не было.
– Поднять паруса! – Штурман «Глостера» Шарль, достаточно опытный, но несколько нервный моряк, среагировал молниеносно.
Гранье в несколько прыжков слетел с квартердека на палубу и едва не столкнулся с выскочившим Командором. Кабанов недавно спустился к себе погреться, но как настоящий капитан почувствовал, что кораблю угрожает опасность.
Для оценки ситуации Командору хватило одного взгляда.
– Четыре румба вправо! К бою! На купцы сигнал – держать к берегу. Прорываться самостоятельно.
– Что? – Гранье мгновенно понял замысел Командора.
Канонир ничего не боялся в жизни, однако соотношение сил было таким, что о победе думать не стоило. Если бы на «Глостере» стояли плевательницы! Тогда бы шансы вмиг уравнялись, а то еще и перевесили бы. Но тут Кабанов посмотрел на него оценивающим взглядом.
– Надо, Жан-Жак! Ничего, британцы узнают, почем фунт лиха! Только покажи все, на что способен. Надо дать купцам уйти.
– Они все равно догонят. Пока парочка обрушится на нас, другие бросятся в погоню, – возразил Жан-Жак.
– А мы не дадим, – нехорошо улыбнулся Командор. – Ни двоим, ни одному. Пусть потанцуют, как на сковородке.
– Есть! – коротко ответил Гранье.
Его колебания закончились. Надо так надо. Да и не страх им вначале руководил, а лишь сознание напрасности жертвы.
И уже спустя мгновение раздался громкий и бодрый голос:
– Заряжай!
Флейшман ненароком задремал. Он добросовестно отстоял вахту и вот теперь пригрелся, а глаза коварно закрылись сами.
Снилось, будто он снова находится в очередном походе по архипелагу и над головами развевается гордый кабаний флаг.
Топот ног вторгся в сознание органичной частью. Тревога! Флейшман встрепенулся, вначале во сне, однако тут же проснулся.
Какая тревога? И где то флибустьерское море?
Тревога?!
Матросы на реях уже вовсю работали с парусами, и только на квартердеке никак не могли решить, что делать.
– Командор приказал идти к берегу, – встретил Флейшмана Калинин.
Однако на его лице была написана решимость оспорить приказ.
Ярцев сиротливо смотрел на море, и было непонятно, что думает единственный профессиональный штурман.
– «Глостер» идет на противника! – послышался голос одного из матросов.
– Юра… – осторожно произнес Аркадий.
Флейшман окинул взглядом открывшуюся картину, а затем с досадой перевел взгляд на палубу.
Десяток небольших пушек могли бы помочь отбиться от легкого капера, однако не сулили ничего хорошего в схватке с настоящим боевым кораблем. Да и людей на купце в несколько раз меньше. Минимум канониров, абордажной команды нет. Иначе откуда возьмется прибыль? Морякам платить надо.
Так хотелось всего лишь перевозить товары, но теперь Юрий сильно жалел о сбывшемся желании.
Остальные купцы уже повернули, и только бывшие соратники Командора продолжали следовать прежним курсом.
– Лево на борт! – наконец выдохнул Флейшман.
– Да ты что?! – в голосе Аркаши прозвучало возмущение.
– Есть варианты? – осведомился Юрий.
Ему самому не нравилось подобное решение, однако никакого выбора не было. Не тот корабль, да и команда на нем не та. За исключением десятка-другого человек.
– Помочь Командору, – выпалил Калинин.
– Лучшая помощь сейчас – это не мешать. С нашей маневренностью только будем путаться под ногами. Пока нас на абордаж не возьмут. Или ядрами не раздолбают.
– Юра прав, блин! – неожиданно поддержал молчавший до сих пор Ярцев. – Если мы скроемся, у Командора хоть будет шанс пострелять да оторваться от преследователей. «Глостер» – очень быстроходный корабль. А так ему придется выручать нас. Пока сам, блин, не погибнет.
Калинин опустил голову. Было неудобно бежать, пока твои знакомые сражаются, но если больше ничем не поможешь?