Где ты нужен
Шрифт:
Андрею трудно было смотреть в безглазое металлическое лицо. Лучше бы командор вовсе не включал экран. Тогда бы не надо было думать, до какого уровня «налито» в скафандре его тело: до лодыжек или уже выше колен…
— Ну а если бы я не заглянул сюда в тот вечер? — запинаясь, спросил Андрей. — Если бы остался с физиками на Пузыре?
— Но ты заглянул! — отрезал гермошлем голосом командора.
«Чтобы показать Нино пустотелый кристалл горного хрусталя, — с горечью подумал Андрей. — Романтик несчастный! Примчался в Лагерь, тут его, дурака, и накрыли карантином…»
— А вы не допускаете, что Лагерь…
— Не смей так думать! Родители там неделю не были, телевизиты, как ты понимаешь, не в счет…
— Ну так и посидим в изоляции…
— Нет. Спокойнее эвакуировать вас. Тембра даже связи с Землей не имеет, а там Маяк, оттуда вас сразу снимут. Видишь, у нас действительно нет иного выхода!
«Ну почему, почему я? — хотелось закричать Андрею. — С этим справится любая девчонка, та же Нино. Мыслимое ли дело для здорового, сильного парня отсиживаться с маломерками в безопасной дали? Сопливчики, слюнявчики, манная каша. „Деточка, сделай „пи-пи“ — тьфу!“
Андрей не закричал, ждал продолжения.
— Мы не просто спасаем детей, — ответил на его сомнения командор
— Вы — наша надежда. Передайте Земле сигнал бедствия, призыв о помощи.
— Так всегда говорится, чтоб подсластить пилюлю. — Андрей махнул рукой и неожиданно для себя спросил: — А на Землю мы не занесем эпидемию?
— Ты — самый младший среди взрослых — и то подумал об опасности. Зачем же обвинять в опрометчивости целое человечество?
Андрей покраснел. Следовало исчезнуть, испариться, провалиться сквозь землю, но командор вызвал его в специальную кабину связи для разговора с глазу на глаз. Испариться сквозь четыре экранных стены не было никакой возможности.
— Твоего согласия я не спрашиваю, — продолжал командор. — Это приказ.
— Я бы хотел поговорить с мамой, — попросил Андрей.
— Разумеется, потом я тебя вызову еще раз! — Командор кивнул безглазым шлемом и стаял с экрана.
Сколько же времени прошло с того момента? Неужели всего пятьдесят часов? Ну, пусть для ровного счета шестьдесят. А за спиной уже и ошибки, и отчаяние, и неясность, что делать дальше.
Даже подвиг. А какой там подвиг? Просто случайно со страху сообразил, куда ткнуть кулаком идеально запрограммированный пульт. И главное — не запоздал, ткнул в тот самый миг, когда катер едва не нанизался на антенный штырь Маяка. Теперь корабль валялся на боку, два амортизатора из четырех были смяты и вывернуты. И никакой программой не поднять его вновь над планетой.
— Андрюша, у меня все готово! — донесся из катера голос Нино.
— Хорошо. Буди всех.
Андрей присел на срез люка. Меньше всего сейчас ему хотелось изображать командора.
Ждать пришлось недолго. Потягиваясь, как после обычного сна, в проеме показался двоюродный братец Нино… Можно было наперед угадать его первую фразу.
— Как погодка? — спросил Най, и Андрей с Нино невольно улыбнулись.
— SOS уже передали? Землю вызвали? И что они?.. — Най посмотрел на стену джунглей и осекся: — Андрей, куда ты нас завез? Где Маяк? Чего молчите?
Он подбежал к пульту, постучал по циферблату дальномера, как стучат по стеклу барометра, и присвистнул. Что-что, а разбираться в приборах он умел.
— Ничего себе, перелетик! Мой папа никогда бы так не ошибся!
— Лучше бы твой папа побольше людям доверял! Не пришлось бы две недели тащиться по джунглям!
— А кто потащится? Сам завел, сам и тащись! А мы тут в холодке подождем…
Най вновь выпрыгнул из катера, длинно сквозь зубы сплюнул в траву. Ох, как чесалась рука съездить его по белобрысому затылку! Но Андрей сдержался:
— Мы трое — самые старшие в отряде. И вообще на Геокаре. В сумме нам сорок четыре года. Вполне зрелый возраст для Разведчика.
Так, это он ввернул удачно. Теперь что-нибудь про цель. И про дисциплину.
— К сожалению, задача сильно усложнилась. До Маяка еще идти и идти. А каждый день промедления — это новый больной на Тембре, это лишний потерянный шанс для наших товарищей… наших родителей… там…
— Твердили тебе — повтори навигацию! Там же целый раздел: «Прокол. Топология выхода. Ошибки и исключения»…
— Слушай, ты! — зашипела Нино, подлетая. — Да если бы не Андрюшка…
— Отставить, Нино! — Андрей гулко выдохнул и напряженным, но все-таки ровным голосом продолжил: — Надеяться нам не на кого. Решать придется один раз. И сообща.
— Когда меня бай-бай уложили, а ее назначили вторым пилотом — мое мнение не требовалось, да? А теперь — сообща! Фиг вам! — Най яростно крутнулся на месте, и в поле его зрения попал раздутый рукав Андрея.
Вот везунчик, успел уже где-то руку повредить. Боевое ранение при исполнении служебных обязанностей! А ты дрыхни в гравитационных пеленочках, пока тебя на место доставят. И не смей слова поперек вымолвить. Девчонку — вторым пилотом! А он… Можно сказать, без пяти минут штурман — и в пеленочках! Нет справедливости на белом свете!
Зеленое солнце окунулось в молочно-изумрудное облачко. Во все стороны по небу брызнули перламутровые лучи.
— Ладно, — буркнул Най. — Сообща так сообща, я не против. Эх, будь у нас вездеход!
Будь у них вездеход, все решалось бы просто. Но вездехода не было. Вертолета, винтоплана, обычной тележки — тоже.
— Вездеход есть на Маяке, — напомнил Андрей. — Поэтому самое разумное — быстрее до него добраться. Отправить сообщение, вызвать помощь и назад. Идти придется мне и Наю. Детсад поручается тебе, Нино. В катере это не так страшно, справишься. Есть другие предложения? Нет? Ну, раз все ясно, командирский совет закрыт. Объявляется общий подъем и обед. После обеда — ревизия хозяйства.
Ребятишки пробуждались свежие и розовые. Если бы не «костная чума», все это походило бы на заурядную прогулку, на легкий воскресный пикничок. Подольше б мелкота так думала…
— Мы уже приехали, дядя Андрей? — спросил трехлетний Готлиб, выглядывая за срез люка. Он единственный из детей называл Андрея дядей.
— Во всяком случае, поезд дальше не пойдет, — откликнулся Андрей.
— Пересадка.
— А на чего пересадка?
— Со временем приручим лошадь. Пока — пешком.
— Я люблю лошадей… — Глаза Готлиба мечтательно округлились. — А под колпак нас опять не запрут?