Чтение онлайн

В декабре Джембулат повторил набег, но солдаты и казаки на этот раз встретили его во всеоружии. Путь отступления грабителей был усеян их трупами.

Воспоминания современников буквально пестрят описаниями подвигов русских солдат и казаков, которым самоотверженно помогали женщины. Одна из них с нарочитым равнодушием поведала об этом заинтересованному путешественнику, а тот записал её рассказ и позднее опубликовал его в популярном журнале. Вот несколько строк из повествования отважной «амазонки», как назвал её мемуарист:

«Мы, бабы, нанимаемся для перевозки всякой рухляди… В тот раз я везла из Екатеринограда во Владикавказ патроны, другие муку. Оказия была сильная. И вдруг со всех сторон налетели черкесы… Ведь они были бы не так уж страшны, да уж визжат больно. Господи? Какой визг подняли!.. Шашки наголо — и летят!.. Мы скареились, да из-за арб и давай их душить. Отобьёмся, отобьёмся, смотрим: опять летят!.. Дадут залп из ружей — ив шашки!.. А прорваться в карею не могут: за арбами и фурами нашим ловко было отсиживаться. Вдруг слышим конвойные кричат:

— Патроны кончились!

Мы, бабье дело, да не будь плохи, разбили тюки и давай разносить патроны-то! И, вот как я подавала уже скушенный патрон солдату, пуля и отшибла мне палец: вот видите? Зато теперь я получаю пенсион и полный паёк — Государь так приказал…»

Начальника конвоя унтер-офицера Пучкова Ермолов представил к чину прапорщика и к ордену Святого Георгия 4-го класса. Солдат государь наградил денежным жалованьем.

Ермолову стало известно, что виновниками разорения станицы Солдатской были сын кабардинского валия Джембулат Кучуков и князья Канамир Касаев и Росламбек Батаков. Главнокомандующий приказал Вельяминову примерно наказать разбойников. Начальник штаба вызвал их в Нальчик. Весть об этом разнеслась по равнинным и горным аулам. Горцы как один человек сели на коней и поехали спасать своего старого, любимого, уважаемого всеми вождя.

Валий Кучук и без того был несчастен. Он уже потерял старшего сына, утонувшего на переправе через Кубань. Второй его отпрыск погиб где-то недалеко от Георгиевска. Теперь вот смертельная угроза нависла над последним наследником, изменившим клятве на верность, данной его отцом России. И всё-таки старик приказал Джембулату готовиться к поездке в Нальчик. Не буду описывать драматизм их встречи с Вельяминовым. Скажу лишь, что все упомянутые организаторы разбойничьего набега на станицу Солдатскую были взяты под стражу, но не обезоружены. Почтенного правителя Кабарды начальник штаба принял в своём кабинете с достойным его титула вниманием.

— Здравствуй, Кучук, — сказал Вельяминов, протягивая валию руку. — К сожалению, я не могу радоваться свиданию с тобой. То, что я скажу, тебе будет больно слушать, а мне не приятно говорить.

Алексей Александрович указал старику на стул у окна. Оба сели. Кучук бросил взгляд на улицу и увидел, что дом, в котором находился под стражей сын Джембулат, окружён солдатами.

После минутного молчания Вельяминов сказал старику:

— Кучук! Твой сын забыл о присяге, о милостях его величества и о дружеском отношении к тебе Ермолова, забыл свой долг и честь и, как разбойник, напал на наши деревни. Он уже арестован. Тебя, как валия и отца, я прошу узнать, может ли он хоть что-нибудь сказать в своё оправдание.

— Виноват ли мой сын или нет, ты знаешь это лучше меня. Об одном прошу: избавь отца от печальной обязанности говорить с ним. Трудно мне быть исполнителем наказания, а ещё труднее подвергаться стыду, если встречу непослушание с его стороны.

— Я сделаю это, — сказал Вельяминов, — из уважения к тебе. Но мои средства для достижения цели заключаются в силе, которая не гнёт, а ломает; твоё средство — любовь, думаю, отцовское сердце сумеет преодолеть упрямство сына, поэтому участь его я вверяю отцу.

Вельяминову явно не хотелось прибегать к крайнему средству, и старик, кажется, почувствовал это. У него появилась надежда на благополучный исход дела. Он пошёл к сыну. Джем-булат сидел на широкой деревянной скамье и чистил ружьё. Молодой человек встал и поклонился отцу.

На лице старика не отразилось тревоги. Он был спокоен.

— Джембулат, — сказал он, — ты арестован по приказу русского начальника, и я пришёл взять у тебя оружие.

— Не отдам! — твёрдо сказал Джембулат.

— Не сметь противоречить валию и отцу! — прикрикнул Кучук.

— Оружия не отдам, — прохрипел Джембулат.

— Ты нарушил клятву, ты воровски, не как князь, а как разбойник, поднял оружие против тех, кому твой отец, твой повелитель, глава кабардинского народа беспрекословно повинуется. Что скажешь ты в своё оправдание?

— Оружия не отдам! — твёрдо сказал Джембулат после продолжительного молчания. — Таково предопределение Аллаха.

— Кучук, ты знаешь, со мною шутки плохи, — сказал Вельяминов, понявший, что миссия отца провалилась. — Не хочу знать, что побудило твоего сына к измене, но знай, его спасение — в слепом повиновении… Больше надеяться ему не на что…

Кучук ещё раз попытался уговорить сына повиниться и сдать оружие. Он застал его стоящим в центре комнаты с заряженной винтовкой. В эту минуту дверь отворилась — вошёл комендант Нальчика.

— Гяур! — неистово закричал Джембулат и бросился на него с обнажённым кинжалом.

Кучук заслонил собой коменданта и выбил кинжал из руки сына. Последняя надежда спасти его рухнула. Старик вернулся в кабинет Вельяминова.

— Генерал, я сделал всё, что от меня зависело, теперь по ступай, как велит тебе долг твой и совесть, — сказал валий и опустился на стул у окна.

Вельяминов позвал адъютанта и приказал разоружить арестованных князей.

Солдаты подступили к дому, в котором находился Джембулат. Из окна раздался выстрел, за ним другой. Двое служивых упали.

Неукротимый Джембулат вышиб ногою окно и вместе с Касаевым прыгнул вниз с шашкой наголо. Раздался залп — оба мятежника пали замертво. Росламбек сдался. Он не стрелял и пытался уговорить своих товарищей. Не смог.

Валий встал и начал прощаться с Вельяминовым.

— Кучук, такому человеку, как ты, — сказал генерал, — ни кто не посмеет отказать в уважении. И я почитаю сие за счастье, — и низко склонил голову перед стариком{614}.