Чтение онлайн

В арьергарде колонны Багратиона находились егеря генерала Раевского и казаки Платова. Они с трудом сдерживали корпус Сульта, чтобы дать возможность главным силам перебраться на правый берег Алле.

Атака следовала за атакой. Свистели и взрывались в боевых цепях ядра, но егеря и казаки словно вросли в землю. Французы подкатили ещё орудия, ударили картечью.

— Разрешите атаковать пушки! — вырос перед генералом Раевским капитан.

Взгляд его был полон решимости.

— Попробуйте, — не стал возражать начальник.

Удар смельчаков с фланга оказался внезапным, артиллеристы бросили орудия, побежали прочь.

Ночью егерям была поставлена задача провести разведку расположения неприятеля, пребывающего за рекой.

Вглядываясь в лица егерей, Николай Николаевич прошёл вдоль строя.

— Предстоит серьёзное дело, братцы. Требуется команда в десять удальцов. Есть ли желающие?

— Что там желающие! Назначайте, на кого глаз пал, — послышались голоса. — Каждый готов!

— Дозвольте мне, — вызвался рыжеусый корнет Журин.

— Хорошо, пойдёте старшим.

— А почему он? Я тоже согласный, — подал голос унтер Баландин.

— И я... и я...

— Пойдёт Журин. Он первый дал согласие, — объявил Раевский. — Ему определять команду. Ружья в дело зря не пускать, — продолжил он, — стрелять в крайнем случае. Действовать втихую. Без пленного не возвращаться, и чтобы был офицер.

— Всё сделаем, как требуете, — отвечал Журин.

Шлёпая копытами по грязи, кони со всадниками скрылись во тьме.

Ожидая возвращения разведчиков, Раевский не мог заснуть. Он вспомнил о письме, которое вечером доставили из главной квартиры, и развернул помятый лист.

Писала жена Софья Алексеевна. Он представил её миловидное и такое желанное лицо. Вспомнил сыновей: двенадцатилетнего Александра и шестилетнего Николая, толстощёкого, подвижного. Вспомнил дочерей: старшую дочь Екатерину, которой недавно исполнилось десть лет, и младшую, любимицу генерала, годовалую Машутку.

Команда охотников возвратилась под утро.

— Разрешите доложить: приказание ваше выполнено, — отрапортовал Журин. Его уставшее лицо светилось. — Капитана схватили! Насилу приволокли.

— Как же получилось?

— Сноровка помогла: подобрались поближе, прошли французские посты — и схватили. Вы же приказывали взять офицера...

На допросе пленный поведал, что его взяли, когда он на минуту вышел из дома. А дом находился в середине расположения батальона. Непонятно только, как удалось его схватить.

Пленного поспешили доставить к Багратиону. Князь сам допрашивал его. Переводчиком был Николай Николаевич.

— Прежде спросите, кто он таков, из какого полка, кто начальник?

Офицер ответил, что он капитан Жюно и что его полк входит в корпус, которым командует маршал Мортье. Корпус собирался с утра выступить в сторону Ландсбрега.

— Зачем? — насторожился Багратион.

— Чтобы продолжить путь к крепости Кёнигсберг.

Багратион потребовал карту, взглянул на неё и отложил.

— Что ему ещё известно? Справляйтесь даже о мелочах.

Но капитан сообщил совсем не новость: вместе с корпусом Мортье туда же направляется и корпус Даву.

— Немедля отправьте француза к главнокомандующему Беннигсену, — распорядился Багратион.

Когда пленного увели, он, глядя на карту, сказал:

— Нужно решительно наступать! Тогда удар придётся как раз по тылу неприятеля. Вот случай, о котором можно лишь мечтать!.. Впрочем, Беннигсен не решится на такой шаг. Суворов не упустил бы шанса.

Всё так и получилось, как предполагал Багратион. Вместо того чтобы атаковать, Беннигсен приказал отступить.

— Необходимо сосредоточить там все наши силы! — объяснил он свой манёвр.

Первым помчался к городу отряд гвардейской кавалерии генерала Кологривова. В авангарде отряда был лейб-казачий полк.

Когда лазутчики донесли, что русская армия вдруг поднялась и двинулась к Фридлянду, жаждавший генерального сражения Наполеон воспрянул духом и велел тотчас повернуть туда все корпуса.

В это время во Фридлянде находился поручик Каменов. При нём имелось двадцать пять казаков и столько же егерей. Это была команда, прибывшая на армейский склад за продуктами.

Получив и погрузив в обоз продукты, команда двинулась из Фридлянда в дивизию. Но на полпути их догнал егерь:

— Французы в городе! Мост норовят сжечь!

— Во Фридлянде? — не поверил Каменов. — Сколько же их?

— Да сотни две будет.

Не раздумывая, поручик повернул назад. Увидев у моста неприятельских солдат, он атаковал их и отбросил прочь. Казаки и егеря удерживали мост, пока не подоспела подмога.

Русские войска заняли оборонительные позиции на западном берегу Алле, оставив Фридлянд в недалёком тылу. Очертаниями рубеж обороны напоминал дугу, концы которой упирались в реку. Глубокий овраг разделял войска на два крыла: северное и южное. В южном находились главные силы армии, которыми командовал Багратион, там же была и егерская бригада Раевского.

Против корпуса Багратиона сосредоточились корпуса Нея, Виктора и Дюпона, конница Лотур-Мобура. Замысел Наполеона был прост: ударом своих главных сил прорвать на южном участке позиции русских войск, ворваться в город, а потом выйти им в тыл.

Сражение продолжалось весь день, упорное, ожесточённое, кровопролитное. В нём трудно было отдать предпочтение какой-либо стороне. Особенно активно действовали егеря генерала Раевского и подчинённый ему казачий полк. Но на исходе долгого дня французский генерал Сенармон сосредоточил против южного крыла тридцатишестипушечную батарею.