Генерал
Шрифт:
– Когда человек торопится, всегда что-нибудь его задерживает, – сказал Рза.
– Что случилось? – вышла из машины Хавер.
– Придется задержаться: надо менять камеру.
– У тебя нет запасной? – спросил Рза. – Давай поменяем.
– У нас и в мирное-то время никогда не сыщешь запасной камеры, а теперь и подавно…
Водитель снял пиджак, бросил его на придорожный куст. Вытащил инструменты, швырнул их на землю. Нушу не поняла, в чем дело.
– Сынок, почему остановился? И так уж едем тихо…
– Потерпи, Нушу хала. Колесо вышло из строя…
– Что еще с этим колесом приключилось?!
– Не волнуйся, Нушу хала, скоро поедем. Доставим тебя в Баку.
«Знал бы ты, куда едем, другим тоном говорил бы», – подумал Рза. Что до него, то он страшился даже представить, что будет с женщинами, когда они приедут в Баку. Так вот сел бы и никуда не ехал. Но увидеть Ази надо…
А старушке не сиделось, она тоже вышла из машины. Остановилась возле Рзы и водителя, которые возились с камерой. «Как будто заколдовали мою дорогу, – говорила она. – Тороплюсь, тороплюсь, а до сыночка не могу дотянуться… Теперь колесо… Нужно было ему сломаться на середине дороги! Ах, милый ты мой сын, как-то ты там сейчас? Несчастный мой ребенок, мучаешься сейчас один, глаза твои на дорогу глядят, мать поджидают, а я тут толкусь, умереть бы мне ради тебя!» Она уже не могла ждать, взмолилась:
– Ради аллаха, голубчик, побыстрее, я ведь опаздываю! Ребенок мой раненый заждался меня там!
Какие-то трагические нотки уловил шофер в голосе матери.
– Нушу хала, мы ведь не меньше твоего торопимся, – сказал он, надевая колесо на ось и закрепляя болты. – Ты садись, садись в машину, пока устроишься, мы все и наладим.
– А больше ничего не случится? – спросила старуха у Рзы. – Ничто не помешает ехать?
– Нет, Нушу хала, сейчас поедем, помех не предвидится.
Собрав разбросанные по земле инструменты, водитель бросил их под сидение, сел и выжал газ.
Начинало темнеть, когда машина стала взбираться на баиловский подъем. Рза с трудом открыл рот.
– Вот, Нушу хала, не переживай: уже Баку. Почти что приехали.
«Но, бог мой, что будет, когда они узнают все!» – подумал он и даже поморщился от этой мысли.
Остановились у какого-то здания, и Нушу хала, как молодая, первой выскочила из машины.
2
Сергей Сирота с семьей только что сошел с поезда Ростов-Баку. Получив дней пять тому назад письмо Ази с сообщением о том, что генералу дали отпуск для поездки на Родину, Сергей Сирота, взволнованный приглашением Ази приехать в это же время в Ленкорань, посоветовался с женой и необычайно быстро решил ехать и собрался в путь. Наташа, заразившись его нетерпением, всю дорогу мечтала о том, как встретится с подругой! Шутка ли, больше трех лет не виделись! Изменилась, наверно, Хавер, дети, писала она, подросли – не узнать…
Когда Сергей, пропустив вперед жену и дочку, спускался по лестнице Бакинского железнодорожного вокзала, он услышал по радио имя Ази Асланова. Он подумал, что передают последние известия, и среди них сообщение о приезде Ази на родину. Диктор говорил по-азербайджански, и имя и фамилию – Ази Асланов повторил несколько раз.
– Наташа, Ази уже в Ленкорани, – сказал Сергей.
– Откуда знаешь?
– Не слыхала? По радио без конца говорят… Это, знаешь, событие герой, генерал приехал навестить земляков… Слышишь, как торжественно читает?
– Наверно, уже дома сказал, что вот-вот нагрянем… А я бы хотела, чтобы приехали внезапно. Приедем, позвоним, Любу в дверях поставим, а сами спрячемся. Посмотрим, узнает ее Хавер или нет?
– Узнает. Женщины, у них глаз острый…
– Да как она узнает, Сережа?.. Кроме белых волос, других-то примет не осталось. Ты на взрослых не смотри, ребенок, он с каждым годом резко меняется.
Они дошли до садика Ильича и стали ждать трамвай номер три, чтобы ехать на морвокзал. Рядом, у газетного киоска стояла молчаливая очередь. Сергей тоже купил газету; тут подошел трамвай, они с Наташей и Любой торопливо сели. Мест было много свободных, Сергей усадил своих, спросил кондуктора, далеко ли до мор-вокзала, сел, отодвинув чемодан, развернул газету и сразу изменился в лице.
С первой полосы, из траурной рамки, на него смотрело спокойное лицо Ази Асланова. Имя, отчество и фамилия набраны крупно и тоже заключены в рамку.
– Сергей, ты чего в газету уткнулся? Тебя кондуктор дожидается, купи билеты, – сказала Наташа.
– А ты знаешь?.. – Сергей не смог больше выговорить ни слова и показал жене газету.
– Ой, господи, – Наташа побледнела. – Что это? Как же? Зачем?
– Беда, Наташа… Похоже, нет нашего Ази.
3
Гроб с телом Асланова сопровождали начальник политотдела бригады подполковник Филатов, адъютант генерала Смирнов и пехотный генерал, представитель комадования Первого Прибалтийского фронта.
Генерал и Филатов поехали ночевать в гостиницу «Баку», а Смирнов остался возле тела своего командира и стал свидетелем той душераздирающей сцены, когда Ну-шаферин, поднявшись по широкой лестнице и все сразу поняв, кинулась к телу своего сына. Добежав до гроба, она потеряла сознание. Долго не могли привести ее в чувство, а когда очнулась, кинулась целовать и обнимать мертвого, била себя по голове, по лицу, падала в обморок, опять вставала и шла, всплескивая руками, – к сыну, к сыну! Видела ли она его сквозь слезы? Может, его только и видела, а больше никого. Рза пытался ее увести.
– Нет, Рза, нет. Никуда я отсюда не уйду. Только в землю ушла бы с ним! Где Ази, там и я, – и опять упала на тело сына, покрывая поцелуями его холодное закаменевшее лицо. – Сыночек, открой свои ясные очи, взгляни на несчастную свою мать! Разве когда-нибудь я думала, что увижу тебя в гробу? О, аллах, за что послал мне такое горе-горькое? Лучше бы ты убил меня, чем отнял детей моих! Лучше бы мне ослепнуть, чем видеть Ази бездыханным!
И она целовала сына в холодные губы и закрытые глаза, терлась лицом о его холодное лицо.