Чтение онлайн

Вожак костромских коммунистов остановилась в партийной резиденции, чему второй человек в партии совсем не противился. Вараниеву же сообщил, что забронировал товарищу Хвостогривовой номер в гостинице, и попросил выделить деньги из партийной кассы, на что получил согласие. Еще предусмотрительный Шнейдерман накануне позвонил Галочке и перенес запланированную встречу на неделю, сославшись на необходимость срочного отъезда в Шушенское.

Жанетта Геральдовна выглядела несколько уставшей, посему товарищи по партии решили делами заняться завтра. Отдых дамы из Костромы начался сразу после принятой ванны, и Шнейдерман принимал в нем самое непосредственное участие.

На следующее утро на партийную квартиру явился Вараниев с букетом красных гвоздик. Беседовали по общим вопросам, которые касались положения дел в костромской организации. Особенно председатель интересовался, как растет численность рядов и идет сбор членских взносов.

Приступая к основной теме, Вараниев подчеркнул, что вызов Жанетты Геральдовны связан с делом чрезвычайной важности и секретности, а потому встает вопрос: предана ли она делу партии абсолютно. На это Жанетта Геральдовна ответила, что делу партии предана в пределах разумно необходимого, но к самопожертвованию не готова.

— Жертвы нам не нужны, — успокоил председатель, никак не решаясь сказать даме, чего ради ее в срочном порядке пригласили в Москву.

Вмешался молчавший до сих пор Шнейдерман:

— Вить, я Жанетту давно знаю и могу поручиться за нее. Мы можем доверять ей полностью.

Тогда председатель взял с гостьи честное партийное, что она «ничего никогда никому не скажет», после чего поведал о грядущем событии и предложил стать матерью Вождя. Женщина вмиг лишилась дара речи. В комнате воцарилась тишина. Товарищи ждали ответа гостьи из Костромы.

— Мне надо подумать, — наконец выдавила из себя Жанетта Геральдовна.

Сразу после ухода председателя она принялась терзать Шнейдермана расспросами. Тот, видя, насколько дама возбуждена и растеряна, говорил мягко и аргументированно, рассуждая обо всех составляющих дела. Результатом беседы стало согласие Хвостогривовой взять на себя роль сестры председателя партии, а также выносить и родить Вождя. Но по одному вопросу позиция женщины осталась неизменной: Жанетта Гелальдовна соглашалась небескорыстно.

До завтрашней встречи с Вараниевым оставалось достаточно времени, и сейчас даме не хотелось ничего иного, кроме как… Что удивительно, Шнейдерман имел точно такое же желание!

Товарищи как могли пытались разнообразить свою партийную жизнь, и никто не был в силах помешать им… кроме его величества случая. Этот самый случай явился в лице Галочки, открывшей дверь в квартиру собственным ключом, который давно, но недальновидно дал подруге Шнейдерман. Она пришла с одним-единственным намерением — сделать уборку в его отсутствие, воображая, как ее заботой возлюбленный будет тронут, вернувшись из командировки.

В бурном воплощении совпавших желаний Боба Ивановича и Жанетты Геральдовны приход супруги доцента остался незамеченным. Заглянув в комнату, Галочка критически перепугалась, не будучи ни малейшим образом подготовленной к внезапно представшему ее взору зрелищу: две мужские волосатые ноги неподвижно торчали из-под простыни. Она отскочила от двери и дико заорала: «Убили!» Но звук не нарушил амурную ауру квартиры, потому что вопля-то и не получилось: спазм сковал горло Галочки, перехватил выдох, жгучей сухостью, как наждачной бумагой, предательски пробежал от трахеи вверх до кончика языка, и женщина потеряла голос. Однако необъяснимая сила толкала пассию второго человека в партии войти в комнату. Галочка снова приоткрыла дверь: все те же волосатые мужские ноги лежали на кровати, а по бокам от них — гладкие женские, согнутые под большим углом и разведенные в стороны. Мгновенно тело незваной гостьи превратилось в ватное, перед глазами пролетели белые мухи, и сознание покинуло Галочку.

Шум падения дамы быстро вернул Шнейдермана в координаты пространственных и временных измерений. Он несильно шлепнул секретаря костромского обкома по низу живота, схватил простыню и, произнеся лишь слово «засада», рванул в гостиную. Хвостогривова вскочила с кровати и метнулась к окну за занавеску. Жанетта Геральдовна, стоявшая совершенно голой, поняла, что случилось, услышав полуживой голос непредвиденной визитерши:

— Бибик, ты — сволочь!

— Успокойся, дорогая! — ласково попросил второй человек в партии.

— Бибик, ты последняя сволочь! — повторила Галочка.

К такой оценке Шнейдерман отнесся спокойно и, нависая обернутым простыней телом над лежавшей на полу женщиной, резонно спросил:

— Разве мы на сегодня договаривались?

Галочка приподняла голову и в третий раз произнесла:

— Бибик, ты конченая сволочь!

Боб Иванович, не сходя с места, дотянулся рукой до полки серванта и ловко выхватил небольшой пузырек. Но нашатырный спирт не понадобился: женщина почти полностью пришла в себя. Галочка встала, самостоятельно дошла до стула и попросила вызвать такси.

Шнейдерман и не пытался оправдываться. Да и не нужны были Галочке его оправдания. Она подобного не прощала. И мужчина в простыне это знал.

После того как дверь за ней закрылась, Боб Иванович вернулся в спальню. Хвостогривова продолжала стоять за занавеской.

— Выходи, отбой! — сообщил второй человек в партии. — И чего ты там стояла?

Шнейдерман оделся и прошел на кухню: хотелось есть. Через пару минут там же появилась Хвостогривова с вопросом:

— Кто эта женщина?

— Галочка.

— Давно ты с ней? — не без ревности спросила Жанетта Геральдовна.

— Давно, — равнодушно ответил сын восьми народов.

— Замужняя? — допрашивала Хвостогривова.

— Да.

— Муж нормальный?

Шнейдерману допрос не нравился, но он продолжал удовлетворять любопытство дамы, чувствуя свою вину за испорченный отдых:

— Не знаю. Не спрашивал. Доцент.

Следующий вопрос был явно не обдуман:

— И как он смотрит на ваши встречи?