Чтение онлайн

Хочется послать его подальше, но этим я поставлю крест на своей карьере.

– Если она на грани, я беру паузу. Вот как сейчас.

– Я с вами категорически не согласен. Александра в отличной форме. Отчасти благодаря вам. И я, поверьте, умею быть благодарным с теми, кто не подсекает мои интересы.

– Мне уже намекали, – даю понять, что раскусил его подкат через Сергея Борисовича.

– Советую вам воспользоваться моментом и занять место вашего уровня.

Я хмыкнул. От него мне точно ничего не нужно.

– Спасибо, справлюсь сам.

– Зря. В отличие от вас, мне известно будущее вашего отдела, поэтому советую принять предложение о переводе еще до окончания операции.

Я не ответил, и он снова повторил:

– Так мы договорились? Вы не напоминаете Александре о сыне. Никогда. В противном случае не Алекс, а я буду ходатайствовать о вашем отстранении. Это понятно?

Я разъединил связь.

Иду к яхт-клубу, потом делаю круг вдоль берега и возвращаюсь в коттедж. Пока осматриваюсь и оцениваю риски, думаю о сыне Алекс. Нахожу в сети ролик, который Вернер предоставил телевизионщикам, и обращаю внимание на возраст ребенка. Судьба не наделила меня детьми, но у Костика, моего друга, есть сынишка. Я общаюсь с ним, когда удается вырваться между заданиями. Ему сейчас почти пять, как сыну Алекс. Но на видео заснят малыш не больше трех лет. Рост Вернера почти метр девяносто, у Алекс метр семьдесят. Их ребенок не должен быть низкорослым. Что-то здесь не то…

Интересное наблюдение: после разговора с Эрхардом меня несет в объятия Икара со скоростью света. Он мой щит. Только рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Стычки в Липецке и на выезде из Пензы возвели между нами стену. Не знаю, как все исправить.

Пока Икар обходит причал и пляж, я прислоняюсь к оконному стеклу и, наблюдая за ним, думаю о нашей ссоре. Раньше я считала, что он понимает мое состояние. Но его взгляд в кафе во время моего разговора с Эрхардом красноречиво говорил, что это не так. Он принимает мою игру за реальность. Думает, что я действительно испытываю к Эрхарду чувства. Но это не так. Мое тело плавится, а сознание испытывает перегрузки, будто я без скафандра прохожу через атмосферный слой.

Нас покинула группа сопровождения. У меня в голове это не укладывается. Хотела возмутиться и попросить Икара нанять людей, но Даниил, видя мою реакцию, сказал, что это решение Эрхарда.

Насколько я высоко оценила профессионализм последней группы сопровождения, настолько же меня возмущает панибратское отношение инструкторов. Ко мне они обращаются на «ты». Один из них, проигнорировав мою просьбу, называет меня сугубо Александрой. Я повторила трижды, но потом поняла, что он это делает намеренно. Поймав взгляд Икара, до меня доходит, что и это распоряжение Эрхарда.

Внешностью инструкторы похожи на завсегдатаев финтес-клубов, которые знают ответ на любой вопрос, касающийся спортивного питания и прокачки мышц. Я их различаю по прическе: лысый – это Алексей, коротко стриженный и с проплешиной на макушке – Игорь, а Роман – с хвостиком, и самый юморной. Ко мне они никакого интереса не проявляют, что несравненно радует. Роман еще как-то старается разрядить атмосферу, остальные ведут себя как флегматики.

Икар над ними открыто потешается, язвит и ставит под сомнение их доводы. Вызывает на спарринг инструктора по рукопашному бою. Думала, они всю мебель переломают. Икар с минуту прощупывает слабые места, а потом наносит сразу три удара: по корпусу, под коленную чашечку и в челюсть. Когда противник валится как мешок, подает руку и снисходительно говорит:

– Для Алекс сойдешь.

Тот обижается, пытается взять реванш, но удачным броском Икара через плечо валится на пол с таким вскриком и треском, что я ожидала увидеть его в подвале.

Тактика Икара нацелена на их подавление и полное подчинение. Уже через два часа все трое ходят по дому как шелковые и согласовывают с ним маломальский вопрос. Я дала им прозвища, почему-то все на букву «б»: Балеринка, Бусинка и Бубенчик. Так мне проще воспринимать их заумства.

Кухня для них – самая посещаемая комната, а холодильник – притягательный и вожделенный предмет. Мне кажется, заглядывая в его недра, они испытывают оргазм. Они обсуждают рецепты, соревнуются между собой на самое вкусное блюдо. Икар в восторге, а я дважды демонстративно выходила из-за стола голодной. Готовить придется самой. Еще одного такого обеда или ужина я не выдержу. Стол ломится от блюд, а мне нечего есть. Пришлось прочитать лекцию о вреде мяса. На что три мужлана только посмеялись и продолжили чавкать. Икар по сравнению с ними – галантный джентльмен. Теперь я с ностальгией вспоминаю дни, прожитые в Липецке. Прав был Ницше – все познается в сравнении!

Когда мы наконец-то остаемся с Икаром наедине, он рассказывает, что команда технических специалистов из Конторы зачистила офис и квартиру в Липецке. Уже на базе компьютерную технику подвергли тщательному досмотру и вскрылись все мои хитрости. Икар узнал, что я тайком штудировала Интернет на предмет новых фотографий сына. Но это еще не все, однажды я вышла по скайпу в чат с Яфой, заверила ее, что в порядке и скоро вернусь в Москву. Отнекиваться бесполезно. Невнятно бормочу: «Прости». В который раз! Я сама на себя зла, что уж говорить об Икаре.

После ужина стучу в дверь спальни Алекс. Пора нам расставить все по местам. Она приоткрывает дверь, я говорю, что нам нужно поговорить. Нехотя, но все же впускает. Стоит передо мной в футболке и тех самых шортах, что я стянул с нее в первую ночь в лесном домике. Не мешкая, выдаю все, что о ней думаю. Алекс прячет глаза. Долбануть бы ее сейчас об стенку, чтобы мозги раз и навсегда встали на место.

Пока был в ее спальне, «поросята» шныряли по второму этажу как заведенные. Видать, у них приказ: бдеть, когда я наедине со своей подопечной.

Напоследок даю прослушать запись разговора с Вернером.

– Почему его интересует твоя мотивация?

– Ты, как никто другой, понимаешь его поступки и стремления. Так что спроси себя. Я давно ничего не понимаю. Такое ощущение, что с момента нашего побега из башни моя жизнь мне больше не принадлежит.

– Не заговаривай мне зубы, Алекс.

Она забирается на кровать и накрывается одеялом. Я сажусь в кресло и терпеливо жду объяснений.

– Я не знаю, почему он поднял вопрос о мотивации. Да и какая разница, почему и что я делаю.

– Для него есть.

– Мне плевать, о чем он думает, меня больше заботит, что думаешь ты, – Алекс смотрит на меня, будто я покусился на самое святое. – Ты ведь знаешь, насколько я уязвлена, но ведешь себя как абьюзер. Насилие, унижения и третирования я ожидала от него, но не от тебя.

Сколько можно ей повторять? У меня скоро мозоль на языке натрется. Я – суррогат Вернера!

– Когда надо, ты прикрываешься легендами или подготовкой к предстоящим испытаниям, но на деле тебе нужно мое подчинение, и к работе это не имеет никакого отношения. Ты хочешь…