Чтение онлайн

— Дядя Анзор хорошо умеет говорить, — Наконец-то ожил Гурам.

— Это к тебе четверых шпионов приставили, получается? — Прищурила глазки Люда.

— У семи нянек — дитя без глазу! — Подмигнул я ей.

Женщина хихикнула, Николай Степанович напрягся.

— Шучу, блин! — Успокоил я его.

— От твоих шуток карта мира меняется! — Фыркнул он.

— Я не при делах, — Протокольно отмахнулся я и приналег на мясо.

Вскоре Анзор отправился жарить вторую, в после — третью и четвертую, порции. Оставили пару порций и для Чико — лично завернул в одеяло, чтобы к ее возвращению не остыло. Люда тоже возьмет немного с собой — для Танюшки. Когда время подошло к полуночи, пирушка завершилась, и мы попрощались с дорогими гостями.

— У тебя хорошие друзья! — Заметил пьяненький отец, когда мы втроем шли забирать Чико от бабушки с дедушкой, заодно провожая семью Сэки — по пути же!

— Они все работают на КГБ! — Заметила Людмила на уже вполне годном японском.

— Если держать этот факт в голове, то все нормально, — Беззаботно пожал я плечами: — Кроме того — нам совсем нечего скрывать. Мы ведь честные люди, правда, отец?

— Это так! — Важно кивнул он: — Одзава всегда ведут дела честно! И я подумываю над тем, чтобы начать вести их с этим Анузору, — Поведал он о планах: — Как для человека из коммунистической страны, у него на удивление здравый взгляд на вещи!

Грузин хитер — взял и окучил батю. Ничего страшного, наверное — не станет же он кидать аж мега классных нас? Ой как чревато!

Отец вдруг зло фыркнул:

— На тебя подали в суд!

— Необучаемые! — Хохотнул я.

Народ хохотнул в ответ, и я спросил:

— Кто на этот раз?

— Роберт Ратбан Уилсон, — Удивил родитель.

— Это который из Манхэттенского проекта? — Сверившись в автоучебой, уточнил я.

— Как и ожидалось от тебя! — Одобрил батя.

— Думал он уже сдох! — Признался я и спросил: — А чем я его обидел? — Подумав, не нашел ничего такого.

— А кто по Советскому телевидению назвал работавших над созданием атомной бомбы «профессиональными идиотами»? — Хмыкнул он.

— Ты не злишься! — Улыбнулся я.

— Чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь — у гайдзинов нет чести! Нормальный человек на его месте сделал бы сепукку, а он… — И отец грустно махнул рукой.

— Сколько просит?

— Пятьдесят тысяч, — Фыркнул батя.

— Дешевка! — Даже расстроился я: — Это хороший кейс — как раз одну из моих исторических лекций. Давай заплатим — вонючий старпер сделал нам неплохой подарок!

— Ты думаешь? — Хмыкнул он: — Никаких шансов в суде у него нет — Советское телевидение на Западе не вещает, а ты — несовершеннолетний.

— Будет что-то типа плевка в лицо, — Объяснил я.

— Буду ждать с нетерпением! — Хохотнул отец.

— Вот так и вершатся великие дела! — Умиленно заметила Люда.

— Наши мужчины, — Щедро поделилась мама славой с Сэки-саном: — По-настоящему удивительные люди!

Мы втроем покраснели щечками и попрощались с семьей Сэки.

— Ну что? — Улыбнулся я родителям: — Пойдем кормить Чико шашлыком?

Пребывание «русских» на богоспасаемой японской земле еще не закончилось, когда отец за завтраком огорошил меня новостью, что от меня требуются некоторые усилия для продвижения трубы — сон о Красной Площади оказался в руку, но…

— Если дам большой концерт где-то — придется давать их везде и регулярно! — Не дал я создать прецедент: — Предложи такое — телемост с Японией, трехчасовая концертная программа в максимально приближенном к прямому эфире с ответами на звонки советских граждан. Участники — я, Ханако, Широ, Гурам.

— Хорошо, я поговорю с премьер-министром! — С максимально важным видом пообещал он.

Нужно набрать музыкантов! Вовремя, однако: как раз начинающего певца народу представим — «Черные глаза», конечно, хит, но рекламы много не бывает.

— Потом, если формат окажется удачным, проведем такую же штуку дома, для своих, — Добавил я.

— Это будет правильно! — Одобрила патриотичная мама.

— Что поделать, если после репортажа из «Артека» все авторы писем только и просят тебя спеть им, — Ухмыльнулся отец.

— Труба всем нужна, а такое чувство, будто стараюсь я один, — Пожаловался я.

— Ты же понимаешь, что это не так, — Терпеливо вздохнул отец.

— Понимаю, — Улыбнулся я.

— Если все пойдет так, как идет сейчас, а ты оправдаешь возложенные на тебя надежды, у нас будет 0.02%! — Наклонившись через стол, прошептал он с алчностью в глазах.

Это — всё! То есть совсем все — полная и абсолютная финансовая безопасность на много десятилетий вперед!

— Понимаю! — Серьезно кивнул я отцу: — Мне нужно две недели на репетиции и подготовку.

— Можешь не спешить: условие — до конца этого года.

— Все равно делать нечего, кроме как выгуливать русских, а они и без меня прекрасно справятся. Заодно Гурама «качнем», — Покачал я головой.

— Тебе виднее, — С улыбкой хлопнул меня по плечу отец, чмокнул в щеку Чико, чмокнул маму, и отправился на работу.

Тоже хочу поцеловать сестренку в румяную щечку! Нельзя — обидится, «взрослая» же! Или я слишком строг к себе? Проверим!

— Братик! — Возмущенно буркнула девочка, вытирая щеку ладонью.

— Дети растут слишком быстро! — Вздохнул я и пошел наверх, подвывая неупокоенным призраком: — Никто не любит бедного Иоши! Все просто притворяются и смеются за его спиной!

— Я люблю тебя, братик! — Не оборачиваясь сжалилась надо мной Чико.

Пришлось смириться с поражением и идти собираться в школу молча. Пока одевался, слушал телек, в процессе наткнувшись на очередной тектонический сдвиг — СССР запускает программу переселения русских в РСФСР из отделившихся республик. Капля в море — ну кто, если у него все нормально, будет срываться с насиженных мест, но даже одна спасенная жизнь — это уже очень много! Объяснить это можно давнишним разговором с генералом Елисеевым — это когда я спросил, знает ли он, как нацисты по окраинам русских режут. Либо в окружении Горбача завелся кто-то реально разумный. Может однажды и узнаю!