Чтение онлайн

Но далеко не все разделяли мои чаяния и были готовы бежать навстречу, теряя подмётки. 21 мая состоялось очередное отраслевое совещание, столь любимое советским чиновничеством: собрались, заслушали, обсудили, постановили принять меры по углублению-расширению-развитию… чего угодно. В нашей отрасли углубляли, продвигали и расширяли автомобилестроение. Действительно серьёзное, порой — достаточно полезное, решалось в рабочем порядке, потом собирались серьёзные костюмно-галстучные дядьки, первый зачитывал спич, отдалённо напоминающий тост, о соответствии происходящего эпохальным решениям очередного съезда КПСС и совместного заседания ЦК и Совета Министров, все как один — исторические и судьбоносные. Далее читались речи по бумажке, оглашался проект постановления, кто — за, принято единогласно. Здесь, в мире Гагарина, совещательной показухи чуть меньше, дела больше, но суть советских отношений во многом такая же.

Иногда большие народные хуралы созываются ради порки. Например, для разоблачения бухаринско-троцкистской клики, или как там они назывались. Разумеется, я не участвовал в столь громких конфликтах, но кое-кому наступал на мозоль с редкой регулярностью, вызывая соответствующую реакцию.

На этот раз на Старой площади заслушивался, в числе прочего, отчёт ревизионной комиссии, разбиравшей авгиевы конюшни АЗЛК. Зачитывал его чиновник из народного контроля. Неприятные для многих слова об отгрузках без пред- и любой другой оплаты, то есть без денег вообще, сохранились.

Это майское нецирковое представление до боли напомнило аналогичное апрельское сборище, где меня намеревались песочить, но в итоге с грехом пополам одобрили мою политику. Зачем повторяться? Потому что надо! Так партия велит.

Если я рассчитывал услышать слова благодарности в свой адрес — как вскрыл гнойник воровства и злоупотреблений, с ходу бросившись наводить порядок, то ничуть не бывало. Моя фамилия прозвучала единожды — как подписавшего провальный баланс за 1-й квартал 1979 года.

В зале сидели Генеральные и заместители Генеральных всех автозаводов, исключая военный Ижмаш, присутствовал даже руководитель Серпуховского автозавода, клепавшего «моргуновки», то есть инвалидные мотоколяски вроде использованной в фильме «Операция Ы», может, чуть осовремененные. В президиуме заседали, пардон, скорее — восседали, более высокие начальники. Председательствовал секретарь ЦК КПСС Латынин, рядом с ним расплылся Генеральный ГАЗа, они между собой оживлённо беседовали, я сомневаюсь, что главный партиец толком слышал содержание доклада о бедствиях на АЗЛК. Там же находились чиновники промышленного отдела ЦК с начальником этого отдела, и наш министр Житков. В итоге наверху рядом с трибуной почти столько же народу, как и пролетариев управленческого труда внизу.

Как только народноконтролец закончил, Латынин оставил в покое Ивана Ивановича, поднял на меня тяжёлый взгляд и вопросил:

— Товарищ Брунов! Сущие безобразия у вас на заводе творятся! Как докатились до жизни такой?

Отвечать полагалось, наверно, с места. Но психологически невыгодно отбрехиваться снизу вверх.

Лёгкой спортивной походкой я взлетел к трибуне. Наверно, уже этим вызвал некоторую волну антипатии к себе, коллеги-автостроители и старше возрастом, и по комплекции в большинстве своём способны передвигаться только с грацией раскормленных ко Дню благодарения индеек.

— Очевидно, предыдущий оратор ввёл вас в заблуждение, не указав крайне существенную деталь. Автор, как вы выразились, сущих безобразий арестован и повесился в камере. Я принял завод с апреля в состоянии — и правда хоть вешайся. Но инициировал сам упомянутую ревизию и буквально за месяц пресёк криминальные схемы, оздоровил финансы, начал расчёты по задолженностям с поставщиками, впервые за многие годы работники получили прибавку к зарплате в виде премии. Забота о рабочем классе — наш главный приоритет, товарищи!

— Уточним, проверим… кого ещё надо повесить, — туманно и довольно по-хамски прокомментировал Латынин, с виду — типичный выскочка из глубинки, готовый быть руководящей и направляющей силой одновременно в сельском хозяйстве, кораблестроении, медицине и вообще — куда партия пошлёт. — Лучше скажите, товарищ Брунов, что там у вас с модельным рядом?

— Низкорентабельный и не пользующийся спросом М-412 с производства снят, все силы брошены на наращивание выпуска М-2140, трудовой коллектив взял на себя повышенные социалистические обязательства отгрузить легковых автомашин потребителям на 4% сверх плана, а поставки запчастей увеличить вдвое, и результаты апреля показывают: эти цифры вполне реальны.

— Понятно… Не забалтывайте вопрос! Чем собираетесь менять 2140?

— При предыдущем руководстве все работы по замене 2140 на передовую модель были сорваны, мы начали с нуля. В министерство представлены концепты машины того же класса — малолитражной под инжекторный двигатель 1600, расположенный поперечно, унифицированной по ряду важнейших узлов с «Березина-МАЗ-21067», и увеличенный аналог под инжекторный 6-цилиндровый или дизельный мотор размерного класса «волги» — для нужд таксопарков и других государственных предприятий. Коллектив принял на себя социалистические обязательства не позднее 1 июля представить прототип малолитражной машины в 5-дверном кузове типа «хетчбэк», осенью — машины среднего класса.

С трибуны мне было плохо видно, но, похоже, Латынин переглянулся с директором ГАЗа, и это переглядывание переводилось в словесную форму «вот то самое, о чём мы говорили».

— Товарищ Брунов, отдельные заблуждения можно списать на вашу молодость. Вероятно — незрелость для столь ответственного поста, — начал снимать с меня стружку ЦКовец. — Но вы не можете не знать политику партии относительно назначения автомашин: средний класс выпускает исключительно Горьковский автозавод. Даже «березина», которая меньше, поставляется исключительно на экспорт, чтоб не создавать путаницу в снабжении, «волги» идут в такси и руководящим работникам. Вы хотите внести сумятицу?

— Я хочу выполнить требования июньского Пленума ЦК КПСС 1977 года о расширении хозяйственной самостоятельности предприятий с целью максимального насыщения внутреннего потребительского рынка СССР.

— Не надо разводить тут демагогию! Здесь тут вам не там, в вашей этой Белоруссии! — высокопоставленный цицерон начал распаляться, применив любимый ярлык «демагогия», когда оппонент обосновывает своё решение руководящим документом. — Сказано — ваше дело малолитражки, вот и делайте малолитражки! На большую никто вам план не утвердит и денег на проектирование не даст.