Шрифт:
Marie Lu
PRODIGY
Copyright © 2013 by Xiwei Lu
All rights reserved including the right of reproduction in whole or in part in any form.
This edition published by arrangement with G. P. Putman’s Sons, an imprint of Penguin Young Readers Group, a division of Penguin Random House LLC
Издательство АЗБУКА®
Моему маяку в ночи
Примо Галанозо посвящается
Лас-Вегас, штат Невада,
Американская Республика.
Население – 7 427 431
Джун
4 января, 19:32. Стандартное океаническое время.
Тридцать пять дней спустя после смерти Метиаса
Дэй, вздрогнув, просыпается рядом со мной. Его лоб покрыт капельками пота, а щеки влажны от слез. Дышит он тяжело.
Я наклоняюсь над ним и убираю влажную прядь с его лица. Рана у меня на плече уже затянулась, но стоит пошевелиться, как она снова пульсирует. Дэй садится, слабой рукой трет глаза и оглядывает раскачивающийся вагон, словно ищет что-то. Сначала он рассматривает штабели ящиков в темном углу, потом мешковину, устилающую пол, и рюкзачок с едой и водой между нами. У него уходит несколько секунд на то, чтобы прийти в себя и вспомнить, что мы пробрались в поезд до Вегаса. Еще несколько секунд – и напряжение отпускает его, он позволяет себе расслабиться и откинуться к стене.
Я легонько похлопываю его по руке:
– Как ты?
Этот вопрос я повторяю постоянно.
Дэй пожимает плечами.
– Ничего, – бормочет он. – Просто кошмар приснился.
Девять дней назад мы бежали из Баталла-Холла, а потом и из Лос-Анджелеса. И с того времени стоит Дэю закрыть глаза, как его начинают мучить кошмары. В первые часы после побега, когда нам удалось немного отдохнуть в заброшенном депо, Дэй постоянно вскрикивал и просыпался. Нам повезло: ни солдаты, ни полицейские его не слышали. С тех пор у меня выработалась привычка гладить его волосы, когда он засыпает, целовать щеки, лоб и веки. Он все еще просыпается, задыхаясь от слез, его безумные глаза ищут то, что он потерял. Но теперь, по крайней мере, без криков.
Иногда, если Дэй долго безмолвствует, я задаюсь вопросом, не сходит ли он с ума. Эта мысль меня пугает. Я не могу его потерять. Пытаюсь убедить себя, что руководствуюсь чисто практическими соображениями: сейчас поодиночке у нас почти нет шансов выжить, а его навыки хорошо дополняют мои. К тому же… мне больше некого защищать. Я тоже пролила немало слез, хотя и позволяю себе реветь, только когда он засыпает. Прошлой ночью я оплакивала Олли. Наверное, глупо убиваться по собаке, в то время как Республика истребила всех наших родственников, но ничего не могу с собой поделать. Щенка принес домой Метиас. Белый лопоухий шар с огромными лапами и дружелюбными карими глазами – я таких добродушных, нескладных существ в жизни не видела. Олли был моим другом, а я его оставила.
– Что тебе приснилось? – шепотом спрашиваю я у Дэя.
– Не запомнил.
Дэй меняет позу и морщится: задел раненой ногой пол. Его тело застывает от боли, и я вижу, как напрягаются руки под рубашкой – набухают узлы крепких мускулов, натренированных за годы жизни на улице. С губ Дэя срывается тяжелое дыхание. Я вспоминаю, как он прижал меня к стене в проулке, ненасытность его первого поцелуя. Смущенно отвожу глаза от его рта, чтобы отделаться от этих мыслей.
Он кивает в сторону вагонной двери:
– Где мы сейчас? Уже, должно быть, недалеко.
У меня появляется предлог отвлечься, и я встаю, опираюсь о покачивающуюся стену вагона и выглядываю в крохотное окошко. Ландшафт почти не изменился: бесконечные многоквартирные высотки и фабрики, трубы и старые шоссейные развязки, размытые послеполуденным дождем в голубоватый и пурпурно-серый. Мы все еще едем по бедным секторам. Они практически ничем не отличаются от трущоб Лос-Анджелеса. Огромная дамба вдали наполовину закрывает обзор, но я вижу громадный информационный экран, прищуриваюсь и успеваю прочесть маленькие буковки в нижнем углу.
– Боулдер, штат Невада, – объявляю я. – Теперь уже совсем близко. Поезд, возможно, остановится здесь ненадолго, а потом до Вегаса минут тридцать пять.
Дэй кивает. Он нагибается, развязывает наш рюкзачок и ищет, что бы поесть.
– Хорошо. Чем скорее доберемся, тем скорее найдем Патриотов.
Он словно где-то в другом месте. Иногда Дэй рассказывает о своих кошмарах – то он проваливает Испытание, то теряет Тесс на улицах, то убегает от противочумных патрулей. Но если он такой, как сейчас, если держит сны при себе, я знаю: ему снилась семья, смерть матери или Джона. Может, так даже лучше – не надо ему делиться со мной кошмарами. Меня и свои мучают, и я не уверена, хватит ли мне мужества выслушивать еще и его.
– Ты твердо решил отыскать Патриотов? – спрашиваю я, глядя на Дэя, пока тот вытаскивает из рюкзака кусок черствой лепешки.
Я уже не в первый раз проверяю, так ли ему на самом деле необходимо попасть в Вегас, и делаю это как можно деликатнее. Меньше всего мне хочется, чтобы Дэй решил, будто мне безразлична судьба Тесс или я побаиваюсь встречи с пользующейся дурной славой повстанческой группой.
– Тесс по собственной воле к ним поехала. А попытавшись ее вернуть, не подвергнем ли мы ее жизнь опасности?
Отвечает он не сразу, сначала разрывает лепешку, протягивает половину мне.
– Поешь. Ты давно не ела.
– Нет, спасибо, – отказываюсь я вежливым жестом. – Не люблю лепешек.
Мне тут же хочется взять свои слова обратно. Дэй опускает глаза и кладет вторую половину в рюкзачок с едой, потом молча жует свою долю. Ох и дура же я – надо было такое сказать! Не люблю лепешек. Я практически слышу, что творится в его голове: «Богатенькая высокомерная девчонка. Может себе позволить выбирать еду».
Я безмолвно отчитываю себя и делаю заметку на память: в следующий раз нужно быть деликатнее.
Он откусывает от лепешки раз, другой и наконец отвечает:
– Я не могу оставить Тесс, пока не уверюсь, что с ней все в порядке.
Конечно же не может. Дэй не способен бросить без помощи близкого человека, тем более девочку-сироту, вместе с которой рос на улице. Я тоже понимаю потенциал знакомства с Патриотами: в конечном счете именно они помогли мне и Дэю бежать из Лос-Анджелеса. Это крупная и хорошо организованная группа. Может, им известно, что делает Республика с младшим братом Дэя – Иденом. Может, им удастся вылечить рану на ноге Дэя – с того рокового утра, когда коммандер Джеймсон прострелила Дэю ногу и арестовала его, рана словно на качелях раскачивается: то затягивается, то снова гноится. А теперь и вовсе превратилась в гнилую кровоточащую массу. Ему необходима врачебная помощь.