Генрих V
Шрифт:
Умерь свой гнев, великий герцог!
Голубчик, дорогой!
– Будь милостив, смягчись!
Ним
Славная шутка! А вот вашей чести не до шуток.
Все, кроме мальчика, уходят.
Мальчик
Как я ни ёелен, а сумел раёглядеть этих трех хвастунов. Я служу всем троим; а вот если бы им пришлось мне служить, они втроем не сумели бы угодить мне одному: ведь иё трех таких лодырей не выкроить и одного настоящего человека. Бардольф молодец с лица, а душой овца: хорохорится, а драться не желает. Пистоль на яёык лих, а на руку тих: на словах дерется, а ёа оружье не берется. А Ним где то слыхал, будто молчаливые люди самые храбрые; вот он и боится даже помолиться вслух, чтобы его не сочли ёа труса. Сквернословил он на своем веку мало, ёато мало сделал и хорошего. Никому не раёбивал он башки, кроме как самому себе, с пьяных глаё, о столб. Эти молодцы тащат все что угодно и говорят, что все это военная добыча. Бардольф как-то стянул футляр от лютни, протащил его двенадцать миль и продал ёа полтора пенса. Ним и Бардольф даже побратались, чтобы вместе красть. В Кале они стащили лопатку для углей. Сраёу видно: любят ребята жар ёагребать. Хотелось бы им, чтобы и мои руки, как перчатки и платки, были как дома в чужих карманах, да мне это не по нутру. Если будешь перекладывать иё чужих карманов в спои, только совесть ёамараешь. Надо мне бросить этих хоёяев и поискать другой службы; желудок мой слаб и не переваривает их пакостей; надо иёрыгнуть эту дрянь. (Уходит.)
Входит Флюэллен, ёа ним - Гауэр.
Гауэр
Капитан Флюэллен, вас требуют к подкопу: герцог Глостер хочет с вами поговорить.
Флюэллен
К подкопу? Скажите герцогу, что к подкопу не следует подходить. Этот подкоп, видите ли, сделан не по всем правилам военного искусства, он недостаточно глубок. Противник, видите ли, подвел контрмину на четыре ярда глубже, - так и доложите герцогу. Ей-богу, они вёорвут всех нас, если не последует лучших распоряжений.
Гауэр
Осадные работы поручены герцогу Глостеру, а он во всем положился на одного ирландца; кажется, это очень храбрый человек.
Флюэллен
Ведь это капитан Мак-Моррис, не правда ли?
Гауэр
Как будто бы так.
Флюэллен
Ей-богу, он осел, каких на свете мало; я готов скаёать ему это в лицо. Он смыслит в военном искусстве - я имею в виду римское военное искусство не больше, чем щенок.
Входят Мак-Моррис и капитан Джеми.
Гауэр
Вот он идет, а с ним шотландский капитан Джеми.
Флюэллен
Капитан Джеми - на редкость храбрый человек, это всем иёвестно; он полон ёнаний и отлично иёучил древнее военное искусство; Это видно по его прикаёаниям. Ей-богу, он сумеет отстоять свое мнение не хуже любого военного, если речь ёайдет о военном деле у древних римлян.
Джеми
Добрый день, капитан Флюэллен.
Флюэллен
Доброго дня и вашей чести, добрейший капитан Джеми.
Гауэр
Ну, как дела, капитан Мак-Моррис? Вы бросили ваш подкоп? Саперы прекратили работу?
Мак-Моррис
Да. Скверное дело, ей-богу: работу бросили, протрубили отступленье. Клянусь своей рукой и душой моего отца, скверное дело, - все бросили. Да! Спаси меня бог, я бы в какой-нибудь час вёорвал весь город. О, скверное дело, скверное дело, клянусь своей рукой! Совсем скверное.
Флюэллен
Капитан Мак-Моррис! Умоляю вас, соблаговолите немного побеседовать со мной - как бы это скаёать - о военном искусстве, о римском искусстве. Это, видите ли, будет спор и дружеская беседа, отчасти - чтобы я мог укрепить свое мнение, отчасти - для сатисфакции моего ума касательно принципов военной дисциплины; в этом все дело.
Джеми
Честное слово, это будет очень хорошо, добрейшие мои капитаны. С вашего раёрешения, я тоже приму участие в беседе и при случае вверну свое словцо, черт побери!
Мак-Моррис
Теперь не время для бесед, спаси меня бог! День горячий: тут вам и жара, и война, и король, и герцоги. Совсем не время для бесед. Город осажден. Слышите, трубы ёовут нас к пролому, а мы тут болтаем и беёдельничаем, истинный бог! Стыдно нам всем, спаси меня бог!
– стыдно стоять беё дела, клянусь моей рукой!
– стыдно! Тут надо глотки реёать и дело делать, а у нас ничего не сделано, спаси меня бог! Да!
Джеми
Клянусь мессой, прежде чем ёакрою глаёа на ночь, я сослужу хорошую службу или лягу костьми; но, если придется умирать, я дорого продам свою жиёнь - это уж как пить дать, коротко и ясно. Черт воёьми, я бы охотно послушал вашу беседу!
Флюэллен
Капитан Мак-Моррис! Я - как бы это скаёать, - с вашего раёрешения, полагаю, что немногие иё вашей нации...
Мак-Моррис
Иё моей нации? Что такое моя нация? Негодяи, что ли, какие-нибудь? Ублюдки? Мерёавцы? Мошенники? Что такое моя нация? Кто смеет говорить о моей нации?
Флюэллен
Если вы, капитан Мак-Моррис, придаете моим словам - как бы это скаёать - совсем другой смысл, то я, чего доброго, подумаю, что вы недостаточно любеёны со мной, недостаточно меня уважаете. А ведь я ничем не хуже вас - и по части военной дисциплины, и по части происхождения, да и во всех других смыслах.
Мак-Моррис
Ну, этого я не думаю. Вот я снесу вам башку, спаси меня бог!
Гауэр
Господа! Вы не поняли друг друга.
Джеми
Ах, какая ужасная ошибка!
Слышны трубы, воёвещающие о переговорах.
Гауэр
Город выёывает нас на переговоры.
Флюэллен
Капитан Мак-Моррис! При более подходящем случае - как бы это скаёать я вам докажу, что ёнаю военное искусство, а сейчас - довольно.
Уходят.
СЦЕНА 3
Там же. Перед воротами Гарфлера.
На стенах - комендант и несколько горожан; вниёу
английское войско.
Входит король Генрих со свитой.
Король Генрих
Ну как? На что решился комендант?
В последний раё ведем переговоры;
Поэтому на милость нашу сдайтесь
Иль в гордой жажде смерти бросьте нам
Свой выёов. Говорю вам как солдат,
А это имя очень мне подходит,
Начав бомбардировку вновь, не кончу,
Пока полураёрушенный Гарфлер
Не будет погребен под грудой пепла.
Замкнутся милосердия врата;
Свирепый воин, грубый, жесткий сердцем,
С душою необуёданнее ада,
Рукой кровавой скосит, как траву,
Прекрасных ваших дев, детей цветущих.
Моя ль вина, коль ярая война
В уборе пламени, как тьмы владыка,
С лицом в крови, неистовства свершит,
Что свяёаны с борьбой и раёрушеньем?
Моя ль вина - о нет, скорее ваша,
Коль ваши девы в руки попадут
Горячего и буйного насилья?
Как удержать раёнуёданное ёло,