Чтение онлайн

– Ты меня не слушаешь?

Герберт бессмысленно смотрел на ярко освещенную карту.

– Ты не слушаешь меня?
– переспросила бабушка, пытаясь заглянуть ему в глаза.

– Ой, прости, пожалуйста, я задумался.

– Ты сказал, что отец самый здоровый человек в Швейцарии.

– Когда я это сказал?

– Да только что.

– Не может быть.

– Ты так и сказал, Герберт.

– Значит, я имел в виду душевное здоровье.

– Мне кажется, Герберт, тебе совершенно все равно, что будет со мной и отцом.

– Неправда, вы мне совсем небезразличны. Просто я думаю о вас не как все.

– Как же ты думаешь обо мне?

Герберт состроил на лице мечтательное выражение и сказал:

– Хорошо.

– Не огорчай меня, Герберт.

– Ладно, не буду.

Бабушка смягчилась:

– Ужин я могу сейчас приготовить.

– Я ужинать не буду.

– Почему?

– Я уже поел.

– И где же ты поел?

– Какая разница, есть я уже не хочу.

– Может, ты выпьешь немного молока?

– Хорошо, молоко я выпью. Знаешь что, бабушка, принеси мне кусок сыра.

– Сыр ты никогда не ел, Герберт. Что с тобой случилось?

– Ничего, просто, пока я разговаривал с тобой, кусок сыра стоял перед глазами как наваждение.

Через некоторое время бабушка вернулась. В одной руке она несла высокий стакан с молоком, в другой - тарелочку с двумя тоненькими ломтиками сыра. Она поставила молоко и сыр на журнальный столик и села напротив.

Вот опять начинается. Сейчас она решила, что я достаточно отдохнул. Ее забота дает ей право вмешиваться в мой мир, но в конце концов никто не виноват, что у нас есть родственники. Все равно она будет спрашивать, а я буду что-нибудь отвечать. И ссориться с ней не хочется, вообще не хочется с ней говорить, но я должен.

– Знаешь, бабушка, я очень устал. О том, что со мной происходило в Швейцарии, я тебе расскажу завтра. Сейчас я пойду в ванную, а потом буду спать.

– Ты не хочешь разговаривать со мной.

– Не в этом дело, я устал.

– Тебе приготовить ванну?

– Да, если можно.

Герберт представил себе девушку Бербель. Ее густые волосы закрывают лицо, и виден только курносый носик и край губ. Мне холодно, подумал Герберт. Отчего? В комнате очень тепло, а мне холодно.

– Подойди ко мне, - тихо говорит он.
– Ты здесь, ты стоишь рядом. А теперь обними меня за плечи. Ну обними. Руки у тебя холодные, разве это руки - это веточки засохшей маслины.

– Ты очень сильный человек, - отвечает Бербель.

Какая же все-таки пустота, подумал он. Бербель хочет видеть героя там, где его нет и быть не может. В чужих подвигах, в чужой силе и в чужих страстях находит она поддержку.

Он попробовал оторвать ее руки от своих плеч и не смог.

– Я и ты - просто мысленный образ, а на самом деле нас вовсе нет, - говорит Герберт.
– Ты притянула меня к земле и хочешь, чтобы я, сливаясь с тобой, стоял так вечно.

Бербель ничего не отвечает, но руки ее становятся еще теплее, она хочет переждать смутное время с моими руками на своих плечах.

– Я слышу шум, - едва слышно проговорила Бербель, и в ту же секунду он тоже услышал какой-то странный звук. Это похоже на грохот прибоя, звук становится все сильнее и сильнее, у Герберта начинают трястись руки, от вибрации и шума предметы сдвигаются с места, и автоматический карандаш медленно съезжает на край стола. И надо бы закрыть уши руками, но они стоят, прижавшись друг к другу, не меняя позы, затаив дыхание. И вдруг страшное слово "хайль" постепенно стихает, оно становится округлым, мягким и наконец совсем исчезает.

Звук ушел, и Герберт очнулся. Он стоял посередине комнаты, сжимая руками спинку обычного деревянного стула. Оторвавшись от стула, Герберт подошел к телефонному аппарату и набрал номер. От предвкушения разговора с Бербель у него стало дергаться веко и засосало под ложечкой. В трубке послышался какой-то щелчок, будто ногтем щелкнули по мембране, сразу ощутилось пространство, открылась почти космическая пустота. И конечно же Герберт не мог знать, что номер находится под контролем политической полиции. На двенадцатом сигнале трубку сняли, и знакомый заспанный голос ответил:

– Слушаю.

– Я приехал.

– Да, я слушаю.

– Я говорю, что приехал.

– Кто это говорит?

– Это Герберт, - уставшим и почти равнодушным голосом произнес он.

Наконец она пришла в себя и стала что-то соображать.

– Откуда ты звонишь, когда ты вернулся?

Эти два вопроса последовали один за другим, и он понял, что она проснулась.

– Я вернулся.

– Приезжай ко мне.

– Прямо сейчас?
– спросил он.

– Да, прямо сейчас.

Он шел по темным улицам города в гости к девушке, о которой в Швейцарии почти забыл. Безлюдный настороженный город окутал его тяжелым предощущением катастрофы. Чем ближе он подходил к дому Бербель, тем сильнее становилось чувство страха. Парадное оказалось незапертым, а сам подъезд был хорошо освещен, и Герберт увидел, как на верхней лестнице между двумя бронзовыми женщинами с матовыми электрическими шарами в руках ползает неуклюжее существо, похожее на обезьянку. Один чулок у женщины-обезьянки был спущен до самой щиколотки, на вид ей было лет двадцать пять, она ловила толстого кота, который благополучно переходил с одного края лестницы на другой.

– Вы к кому?
– спросила консьержка и выпрямилась.

– Я к Бербель, она ждет, она очень просила меня приехать, - ответил Герберт, как бы оправдывая свой поздний приход.
– Есть вопрос, который она не может решить сама.

– Что же за вопрос?
– Консьержка не желала прекращать разговора и как ребенок была готова разрушать все условности общения.

Отделавшись от нее, Герберт поднялся на лифте. Дверь в квартиру Бербель была приоткрыта, а сама она смотрела сквозь щелку.

– Входи, я чувствовала, что ты где-то близко, уже десять минут я волнуюсь.

Проходя через прихожую, Герберт ощутил знакомый запах духов, духов женщины Айрис, которая в Швейцарии принадлежала американцам. На Бербель было длинное платье с зеленым бантом, ее роскошные золотые волосы были собраны на затылке в пучок. Однако лицо ее выглядело уставшим - это было будничное лицо, такие лица Герберт часто встречал и на улице, и в метро. Пропала строгая красивость, которая одновременно и восхищала, и отпугивала его.