Чтение онлайн

«Я покупаю то, что мне нравится». Он повторил это дважды, специально, и Вивьен не знала, как отнестись к его заявлению. Однако она почувствовала, как глубоко внутри ее шевельнулось что-то теплое и интимное, словно этот человек коснулся той ее части, которую она редко открывала кому бы то ни было. Он выделил ее из многих, показав, что знает, кто она, а затем решив покупать цветы только у нее. К тому же из-за его низкого, глубокого голоса у нее возникло опасение, что она может растаять и подчиниться любому его желанию.

На минуту в библиотеке воцарилось молчание – с одной стороны, неловкое, а с другой – замечательно дружеское. Наконец, допив свой кофе, герцог поставил чашку с блюдцем на чайный столик, откинулся на спинку мягкого кожаного дивана и испытующе посмотрел на гостью.

– Не думаю, что сегодня вы нанесли мне визит лишь затем, чтобы обсуждать цветочное оформление моего дома, не так ли, миссис Раэль-Ламонт?

– Действительно, вы правы. – Она поставила чашку с блюдцем на маленький столик рядом с собой. Сложив руки на коленях, Вивьен посмотрела на него с вежливой и, как она надеялась, очаровательной улыбкой. – Интересно, что мы принялись обсуждать вопросы творчества, ваша светлость, поскольку я пришла к вам с предложением, как коллекционер к коллекционеру.

– Понятно. Так вы собирательница предметов искусства?

Вивьен не могла не заметить, как неожиданно поскучнело его лицо.

– Надеюсь, мой визит не причинил вам беспокойства? – запоздало спросила она.

Герцог нахмурился.

– Вы ничуть не обеспокоили меня, – чопорно произнес он. – У меня не много посетителей, и ваше присутствие здесь – приятное разнообразие.

Казалось, герцога обеспокоило то, что его гостья вновь заговорила строго формально, по-деловому; возможно, причиной тому были ее слова, а возможно, отдаленный шум океана за окном. Вивьен почувствовала в его голосе нотку одиночества, которое герцог, вероятно, испытывал каждый день после того, как он был обвинен в убийстве и ему пришлось покинуть светское общество. Она отлично понимала это. Впрочем, ей ничего не было известно об этом удивительно красивом мужчине, сидящем напротив. Кто знает, может быть, он даже наслаждался своим добровольным уединением.

Впрочем, какой прок размышлять о его проблемах? Вивьен постаралась сосредоточиться на причинах своего визита, какими бы отвратительными они ей ни казались.

– Ваша светлость, – начала она, – недавно мне стали известны некоторые обстоятельства, которые я чувствую себя обязанной выяснить до конца.

Темные брови немного приподнялись.

– Обстоятельства?

Вивьен поняла, что чем быстрее она подойдет к предмету своей просьбы, тем меньше времени останется у нее, чтобы предаться панике и разоблачить себя.

– Мне стало известно, сэр, что вы обладаете редким документом – сонетом Шекспира, если не ошибаюсь. Мне бы очень хотелось приобрести его.

Долгое время герцог не отвечал Вивьен, а только пристально наблюдал за ней. Затем его губы шевельнулись, и она сразу почувствовала, что ей следует поторопиться, иначе он отправит ее восвояси.

– Я понимаю, что это довольно... неожиданно, но мне бы хотелось, чтобы мы пришли к какому-то удовлетворительному для нас обоих соглашению, по которому вы могли бы продать эту ценную частицу истории. – Вивьен заколебалась и быстро взглянула ему в лицо. – Меня очень интересует это произведение, и, полагаю, я смогу понести необходимые расходы, как бы велики они ни были.

Она немедленно осознала, как нелепо прозвучали ее слова, произнесенные женщиной, которая работала, чтобы обеспечить свое существование, и обращенные к сказочно богатому герцогу. К счастью, он, казалось, не обратил на это внимания и, сохраняя спокойствие, продолжал изучать гостью так пристально, что ее тело похолодело, хотя комнату наполнял теплый влажный летний воздух.

Вивьен не знала, как действовать дальше, и молча ожидала ответа.

Минуту спустя она пробормотала:

– Ваша светлость?

– Надеюсь, вы расскажете, откуда вам стало известно об этом сокровище, миссис Раэль-Ламонт?

Вивьен сразу стало понятно, что герцог угадал мотивы ее просьбы. Все же она попробовала улыбнуться, чтобы вызвать его расположение.

– По правде сказать, я узнала об этом совершенно случайно.

– Совершенно случайно. – Он оперся на локоть и, не сводя с нее испытующего взгляда, удобнее устроился на диване.

– Это правда. – Вивьен делала все возможное, чтобы ее слова звучали искренне, несмотря на сжавший желудок страх. – Но как покупатель предметов искусства, я не хотела бы раскрывать свой источник информации. – Она подняла брови, улыбаясь лукаво и дразняще. – Уверена, вы понимаете меня.

– Конечно, понимаю. – Герцог кивнул. – Но поэтический подлинник отнюдь не предмет искусства.

– Нет, конечно, нет. – Вивьен вздохнула. – Но он может стать достойным предметом коллекции. – Она наклонилась ближе к нему. – Подобный экспонат более чем удовлетворил бы мой интерес и мои желания. Могу уверить вас, что буду очень бережно хранить его.

Несколько долгих напряженных секунд она простодушно выдерживала взгляд герцога. Тем временем солнечные лучи упали на стоявшие на подоконнике ирисы, углубив цвет их стеблей до зелени леса. Это было так удивительно, что в другое время Вивьен могла бы подумать...

– Сколько вам лет, миссис Раэль-Ламонт? – внезапно спросил герцог, потирая подбородок кончиками пальцев.

Вивьен вздрогнула.

– Прошу прощения?

Герцог наклонился вперед и положил локти на колени.

– Сколько вам лет? – снова спросил он.

– Пока не так уж и много.

– Ах! – Он усмехнулся. – Неподобающий вопрос даме, я прав?

Вивьен не сразу нашлась что ответить.

– Вы сами знаете это, сэр. – Она постаралась, чтобы ее голос звучал достаточно естественно, и все равно ее щеки вновь вспыхнули; она чувствовала себя все более неуютно в его присутствии.

– Итак, вам за тридцать – я угадал?

Боже, ну какое это имеет значение? Вивьен вздохнула.

– Ну, в ноябре мне исполнится тридцать пять, ваша светлость, – с легким раздражением ответила она.

Герцог неопределенно кивнул, словно складывая картинку-загадку.

– А сколько лет вам, сэр? – Вивьен было необходимо вернуться к цели своего визита, но как только у нее вырвался этот вопрос, она быстро закрыла глаза. Неужели она спросила его об этом? Что с ней случилось, черт побери?