Герцогиня-дурнушка

– Ты должен будешь на ней жениться. Меня не волнует, что ты смотришь на нее как на сестру. Впредь она для тебя – Золотое руно.

Джеймс Рейберн, граф Айлей и наследник герцогства Ашбрук, открыл рот, собираясь что-то сказать, но ярость, смешанная с недоверием, сдавила ему горло, не давая вырваться словам.

Его отец повернулся и спокойно прошел к дальней стене библиотеки, словно не сказал только что ничего в высшей степени необычного.

– Нам нужно ее состояние, чтобы привести в порядок Стаффордшир-мэнор и уплатить кое-какие долги, – продолжал отец. – Иначе мы потеряем все, включая и этот городской особняк.

– Что вы натворили?! – со злостью выпалил Джеймс. Жуткое чувство надвигающегося кошмара охватило его.

Ашбрук резко обернулся.

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне!

Джеймс сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Он решил, что должен научиться обуздывать свой вспыльчивый нрав до того, как ему исполнится двадцать, и от этой даты его отделяли теперь всего лишь три недели.

– Извините меня, отец, – выдавил он. – Каким образом получилось, что поместье оказалось в столь бедственном состоянии? Объясните, если можно.

– Нельзя! – Герцог с гневом посмотрел на своего единственного сына. Его орлиный нос, казалось, дрожал от ярости. Неудивительно, что и Джеймс отличался вспыльчивым нравом. Он унаследовал его от своего раздражительного и безответственного отца.

– В таком случае позвольте пожелать вам доброго дня, – сказал Джеймс нарочито ровным тоном.

– Нет! Не позволю! Пока ты не спустишься вниз полюбезничать с этой девушкой. Я отказал на этой неделе Брискотту, просившему ее руки. Он такой простофиля, что я даже не счел нужным сообщить об этом ее матери. Но тебе-то отлично известно, что ее отец предоставил матери решать, за кого выдать дочь…

– Я ничего не знаю о завещании мистера Саксби, – заявил Джеймс. – И я не могу понять, почему именно это условие вызывает у вас такую досаду.

– Потому что нам необходимо ее состояние! – в раздражении воскликнул Ашбрук. Он подошел к камину и пнул сапогом незажженные поленья. – Ты должен убедить Теодору, что влюблен в нее. Иначе ее мать никогда не согласится на ваш брак. Только на прошлой неделе миссис Саксби справлялась о некоторых моих инвестициях совершенно неприемлемым тоном. Женщине положено знать свое место.

– Я не стану делать ничего подобного.

– Ты сделаешь все в точности так, как я тебе указываю!

– Вы вынуждаете меня ухаживать за юной леди, в которой меня всю жизнь учили видеть только сестру.

– Вздор! Может, вы и играли вместе когда-то в детстве, но это не должно помешать тебе переспать с ней.

– Я не могу.

В первый раз лицо герцога обрело сочувственное выражение.

– Что ж, понимаю… Теодора далеко не красавица. Но все женщины одинаковы в…

– Не говорите так! – возмущенно воскликнул Джеймс. – Я и без того уже потрясен вашими словами.

Герцог, прищурившись, взглянул на сына, и на щеках его вспыхнул румянец – верный признак очередной вспышки гнева. И точно – голос Ашбрука превратился в яростный рев:

– Мне плевать, что девчонка страшна как смертный грех! Ты возьмешь ее в жены! Но прежде заставишь ее в тебя влюбиться! В противном случае ты потеряешь поместье! От твоего наследства не останется ничего!

– Что вы натворили? – повторил Джеймс сквозь стиснутые зубы.

– Понес убытки! – выпучив глаза, выкрикнул его отец. – Понес убытки, и это все, что тебе нужно знать!

– Я не стану этого делать. – Джеймс поднялся на ноги.

Массивная фарфоровая статуэтка пролетела мимо его плеча и разбилась о стену, но Джеймс успел уклониться. Он давно уже привык к яростным вспышкам отцовского гнева. Он вырос, постоянно уворачиваясь от летящих в него всевозможных предметов – от книг до мраморных статуэток.

– Нет, сделаешь! Или я, черт побери, лишу тебя наследства и назначу своим наследником Пинклер-Рейберна!

Джеймс поморщился, чувствуя, что теряет самообладание. Хотя он никогда не испытывал потребности швырнуть что-нибудь в стену или в своего родителя, его способность отпускать язвительные реплики была столь же разрушительной. Он сделал еще один глубокий вдох и проговорил:

– Я сомневаюсь, что вам требуются разъяснения в области законодательства, отец, но все же могу вас заверить, что невозможно лишить наследства законного сына.

– Я заявлю в Палате лордов, что ты не мой ребенок! – проревел герцог. На лбу его вздулись вены, а щеки побагровели. – Я скажу, что твоя мать оказалась прыткой шлюхой и я обнаружил, что ты – всего лишь бастард!

При подобном оскорблении его матери хрупкая выдержка Джеймса мгновенно лопнула.

– Может, вы, отец, и трусливый игрок, но вы не станете бесчестить мою мать под жалким предлогом прикрыть собственный идиотизм!

– Как ты смеешь?! – выкрикнул герцог. Его лицо приобрело цвет петушиного гребешка.

– Я сказал только то, что известно каждому жителю этого королевства, – ответил Джеймс; слова яростно срывались с его губ: – Вы идиот! Я прекрасно знаю, что произошло с поместьем. Я просто хотел посмотреть, хватит ли у вас мужества признаться в этом. И у вас не хватило. Ничего удивительного. Вы заложили каждый клочок земли, не входивший в майорат. Остальные земли вы не могли открыто продать, поэтому и просадили все деньги на бирже. Вы вкладывали средства в один нелепый проект за другим. Канал, который вы строили, располагался менее чем в трех милях от другого канала. О чем вы только думали?!