Герцогиня
Шрифт:
Между тем тот, кого в ювелирном салоне знали как Макса, прошелся по комнате, остановился перед прикроватной тумбочкой и уставился на фотографию в рамке. Там, где Лина с бабушкой, и бабушка еще моложавая и веселая.
– Это кто? – хмуро спросил мужчина, беря в руки рамку, – быстро отвечай.
– Бабушка моя, – просипела девушка. Горло отпускало помаленьку, еще немного – и можно будет заорать, зовя на помощь. Разумеется, спасать никто не бросится, но можно привлечь к себе внимание. Звукоизоляция в квартирах была никудышней.
– Это она тебе кольцо оставила? – уточнил он, – говори, где оно.
– Не скажу, – Лина даже отвернулась.
– Возможно, это твой единственный путь к спасению.
Вот те раз!
Он передумал ее убивать?
Или… заберет кольцо, и все равно убьет потом?
Но, пока раздумывала, ювелир по наитию выдвинул ящик и удовлетворенно хмыкнул.
– Не убивайте меня, – тихо попросила Лина.
В свете хмурого октябрьского утра она разглядывала своего убийцу, а тот, в свою очередь, перстень, поворачивая его то одним, то другим боком. Выглядел при этом ювелир так, словно решал в уме очень сложную задачу, и от результата ее решения зависела судьба целого мира.
«Сколько ему лет?» – мелькнула совершенно неуместная мысль, – «он ведь молодой… а голова седая…»
Взгляд Лины скользнул по несколько худощавой, поджарой фигуре Макса. Он был одет в мешковатый черный джемпер и черные же джинсы – видимо, на черном пятна крови не так заметны. Лицо казалось смутно знакомым, резкие черты, острые скулы, густые темные брови вразлет. Тяжелый подбородок, выдающий такой же тяжелый характер. Губы сжаты в линию, тонковаты. И острый нос с горбинкой, ноздри раздуваются хищно – как у зверя, почуявшего легкую добычу.
Бред какой-то. Ну нигде не могла она его раньше видеть!
Он повернулся резко, почувствовал, что его рассматривают. Давил взглядом несколько мгновений, а затем одним стремительным движением приблизился, подхватил Лину под мышки, поднял и встряхнул.
– Значит так, слушай внимательно. Сейчас я заберу кольцо, и это будет платой за сохраненную жизнь. А ты забудешь, навсегда забудешь о том, что у тебя это кольцо было, и что ты меня встречала. Поняла? Если бы я мог, то отнял бы твои воспоминания, но я не могу… Но от того, будешь ты молчать, или проболтаешься, зависит твоя дальнейшая жизнь.
Лина растерянно кивнула. Впрочем, выбирать ей никто не предлагал.
Мужчина легко подтащил ее к кровати, швырнул на покрывало лицом вниз.
– Не надо, – только и пробормотала Лина.
Нехорошие подозрения закрались в душу.
– Что – не надо? – теперь в голосе прозвучала насмешка, – я всего лишь тебя освобождаю.
Дзиньк! Боль, стянувшая запястья, исчезла. Дзиньк! Лина слабо шевельнула ногами и поняла, что совершенно свободна.
В тот же миг ее резко перевернули на спину. Лина зажмурилась, подспудно ожидая, что сейчас он начнет сдирать с нее одежду… Ну или как там это бывает в подобных ситуациях…
– Дай руку. Тьфу, да не будь же ты такой дурой, – процедил ювелир.
Не церемонясь, он схватил ее за запястье – синяки точно останутся – и быстро надел на средний палец злополучный перстень.
– Раньше его мерила, нет? Разумеется, нет. Иначе ты бы не потащила его с намерением продать…
Лина осторожно приоткрыла глаз. Затем второй.
Он по-прежнему сжимал ее руку. Тяжелый перстень болтался на среднем пальце, но при этом… Черт, черт! Камень из белого медленно, очень неохотно окрашивался в красный цвет и становился прозрачным. Куда-то ушла пористость, теперь загадочный минерал становился похожим на горный хрусталь. Только алый.
– Об этом тоже пока забудь, – с угрозой произнес мужчина, быстро стянул перстень и сунул его в карман джинсов.
Он снова задумался, нервно меряя шагами комнату и время от времени поглядывая на съежившуюся на кровати Лину.
«Закричать, что ли?» – девушка, не отрываясь, следила за ним, – «я могу сейчас вскочить и… убежать… Да, убежать! Нет… не даст, догонит… и тогда точно убьет».
Ювелир снова оказался рядом, склонился над ней, так что Лина ощутила тепло чужого дыхания на щеке.
– Завтра вечером, ровно в шесть часов, ты придешь ко входу в парк. На третьей скамейке справа от входа будет лежать спичечный коробок. Ты его возьмешь себе. Поняла?
Лина зажмурилась.
– Поняла?!! – рявкнул мужчина, – если ты этого не сделаешь, я найду тебя и точно убью. Где бы ты ни была, где бы ни пряталась, найду. У меня это хорошо получается.
Она кивнула, и слезы покатились по щекам. Ювелир с шумом втянул воздух, словно принюхиваясь, втягивая запах страха и слез. Потом, уже спокойно, добавил:
– Никому, никогда ни при каких обстоятельствах не говори о том, что меня видела. Тебе все понятно? Не забудешь?
Лина торопливо закивала, давясь рыданиями.
– Хорошего дня, – усмехнулся мужчина.
А через несколько секунд его уже не было в квартире.
Тогда Лина, сжавшись в комок, дала волю слезам. Еще никогда в жизни ей не было так страшно. Хотя, пожалуй, все же было – когда бабушку увезли в больницу, а она осталась одна и всю ночь просидела, слепо уставившись в темный прямоугольник окна.
***
Что же теперь делать?
Ее трясло от пережитого, зуб на зуб не попадал.
Первым порывом было позвонить в полицию и рассказать о том, что ее угрожает убить ювелир из «Золотого подарка». О’кей. Допустим, ее слова принимаются на веру, она пишет заявление и… Что дальше? Возможно, его арестуют на положенное количество суток. И отпустят. Ведь никто не слышал, что он обещал ее убить, свидетелей не будет. А дальше?
Ты, детка, проговорилась. Изволь на тот свет.
А если последовать указаниям? Пресловутая коробочка на скамейке. А вдруг там наркотики, и ее хотят подставить?