Герда
Шрифт:
Наверное, она его все-таки любит, а не только из-за Лондона. Бегает за ним, как собачка, он в дерьмо вступил, а она ему салфетки отыскивает. Нет, точно любовь.
Я подошел к гастеру. Надо было что-то с ним делать, в конце концов, что он тут торчит? Какой-то бред средь бела дня получается. Собака вышла погулять и пригнала домой бригаду строителей…
– Мужик! – позвал я. – Ты бы шел, а? Что ты тут сидишь? Ты иди к себе.
– А может, вы чаю хотите? – спросила Алька. – Я могу принести.
– Да не хочет он чая, – сказал я. – Он в кому впал.
– А если его водой полить? Я сейчас за бутылкой слетаю…
Алька тоже отправилась в дом. Может, это и хорошая идея – облить его водой, от воды многие очухиваются.
Мужик смотрел в землю. Он точно провалился в себя, даже глаза закрыл. Видимо, придется все-таки дожидаться отца.
– Скоро вечер, – я показал на солнце. – Уходи. Уходи.
Я хлопнул в ладоши. Громко и звонко, сам едва не вздрогнул. Вдруг мужик очнулся и поглядел на меня.
– Иди домой, – сказал я. – Домой.
Я махнул рукой.
И тут мужик закричал, упал в траву и стал каким-то… неживым совсем. Странное умение, никогда такого за людьми не замечал.
Я оглянулся.
У меня за спиной стояла Герда. Я не слышал, как она подошла, она точно оказалась здесь. Стояла совершенно с равнодушным видом, смотрела мимо, даже непонятно, отчего этот строитель так испугался.
– Возьми на поводок! – потребовал издали вляпавшийся Симбирцев. – Он же ее боится!
– У меня нет с собой поводка, – сказал я. – Зачем на поводок? Она же спокойная…
Совершенно, причем, спокойная, стояла, смотрела, зевая, на строителя никакого внимания не обращала, ловила что-то в воздухе. Невидимое. Прозрачных комаров.
– В Европе, между прочим, такие псы вообще запрещены, – сказал Симбирцев. – У них неустойчивая психика, они на хозяев нападают.
– Мало ли чем в Европе развлекаются, – ответил я. – Мы не в Европе.
– Ну, в сторону ее отгони, – махнул рукой Симбирцев.
Мне показалось, что он боялся Герды гораздо больше, чем гастарбайтер. А может, из-за навоза злился.
А мужик на самом деле как-то уж чересчур перепугался, ну, я не стал его еще сильней перепугивать, подманил собаку к себе, она подошла, села рядом. А этот вдруг вскочил и кинулся бежать.
Он бежал на стену. Я думал, он свернет и дернет вдоль, к выходу, но он прямо в забор врезался. Со всего размаха. То есть со всей скорости. Ударился, отскочил как мячик, упал на траву. Корова замычала. А этот гражданин в оранжевом жилете сел, как ни в чем не бывало. Поднялся и дальше побежал, правда, на этот раз уже в сторону ворот.
В ворота он, кстати, попал тоже не с первого раза. Но все же выбежал.
– Псих, – сказала Алька. – Ненормальный.
– Надо, наконец, ворота починить, – заметила вернувшаяся с салфетками Аделина. – А то тут у вас шатаются все кому не лень, проходной двор какой-то…
– А корову куда девать? – спросила Алька. – Ад, ты доить умеешь?
Аделина протянула Симбирцеву салфетки, тот попытался протереть обувь, перемазал пальцы. Сказал что-то по-французски.
– Надо было по-простому, – посоветовала Алька. – Газетой…
– Идиотка, – воскликнула Аделина.
Какая-то она нервная тоже делается, как мать совсем. Бедный Симбирцев. Хотя мне его не жаль вообще-то.
Аделина снова побежала домой.
– За арбалетом рванула, – сказала Алька. – Корову пристрелит, наверное.
Но Аделина не стала убивать корову из арбалета, за коровой в семь часов пришла бабушка. Бабушка явилась с выкупом в пятьсот рублей, ну, за то, что корова вроде как потравила у нас насаждения. Я, конечно, денег не взял, но настроение от этого у меня все-таки испортилось. В какую-то печаль я впал. А может, это из-за вечера просто. Загнал Герду в дом, побрел в тоске в свою конуру.
Симбирцев допрыгал на одной ноге до гаража, там его отчистили автомойкой. Но потом он не показывался из своей комнаты до самого ужина. Я тоже не выходил, сидели с Алькой, играли в шашки на щелбаны. За полчаса до ужина явилась Аделина. Кажется, меня воспитывать. Из лучших побуждений.
– Как там? – спросила Алька. – Леха ботинки отмыл, что ли? Невзирая?
Аделина проигнорировала вопрос, взялась сразу за меня.
– Ты с кем связался, братец? – прошипела она. – Приводишь в дом какую-то…
Аделина поморщилась.
– Она даже не скрывает, что в «Булате» состоит, никакой совести! Ты знаешь, что «Булат» в прошлом месяце разогнал пикет экологов? Они протестовали против вырубки леса, а эти молодчики поймали их, приковали к деревьям и телефоны отобрали! А руководителя их дегтем измазали!
– Да это он сам себя раскрасил, – сказала Алька. – Он такой же эколог, как я уролог…
– Помолчи! – прошипела Аделина. – Помолчи лучше! С тобой тут все возятся, а я не буду! Если вы хотите запомоиться – пожалуйста, вам жить. А мы не хотим, мы нормальные люди. Мы не фашисты…
– А я тоже в «Булат» заявку подала, – вдруг выдала Алька.
Аделина подавилась. Она хотела как раз что-то сказать, и этим самым и подавилась.
– А что? – пожала плечами Алька. – Туда с двенадцати лет принимают, в младшее звено. Им как раз нужна думающая молодежь, с активной жизненной позицией.
Аделина посерела.
– В «Булат»? – переспросила она.
– Ага, – подтвердила Алька. – В «Булат». Кандидатом.
Аделина рассмеялась.