Чтение онлайн

Менее удачной была вылазка воевод охранных отрядов Лавры: в жестокой сече полегли многие воины. И, гордясь этим временным успехом как победой, ляхи приступили к делу тайному и коварному: подкопу святой обители. Защитники Лавры проникли в их замыслы. Начались схватки с неприятелем. Успех был переменным, но преимущества были на стороне поляков: они приблизили свои окопы к стенам крепости и не пускали осаждённых к ближайшим прудам за водой.

Недостаток пищи и воды породил болезни и уныние среди осаждённых. Появились первые изменники, бежавшие к противнику. Но сколько-либо заметного следствия это не имело. Тем более что неприятель вскоре потерпел значительный урон в силе: пятьсот донских казаков во главе с атаманом Епифанцем покинули Сапегу, устыдились воевать против защитников святой обители.

Между тем иноки вскоре заметили, что неприятель действует больше хитростью, нежели храбростью. Показывая пример личного мужества, иноки вместе с дворянами и селянами успешно нападали на вражеские заставы и бойницы. И, вновь уповая на хитрость, Сапега и Лисовский послали к стенам обители несколько дружин, чтобы выманить осаждённых. И они вначале попались на хитрость, погнали дружины от монастыря, но, к счастью, монастырский колокол известил их об опасности: в засаде была неприятельская конница. Иноки вернулись назад, захватив пленных. Монастырские бойницы и личное мужество принесли инокам победу.

Между тем холодная зима сковывала действия поляков, но не мешала привычным к морозам русским проявлять чудеса храбрости. Простой селянин Суета действовал как воевода, увлекая других примером чудесной доблести, по словам очевидцев, превратил вражескую дружину в гору трупов. Слуга по имени Пимен ранил в висок Лисовского, а воин Павлов убил знатного ляха князя Горского. Это лишь единичные примеры из великого множества. Хорошо сказал летописец: «Святой Сергий [60] охрабрил и невежд: без лат и шлемов, без навыка и знания ратного, они шли на воинов опытных, доспешных и побеждали».

Осада Троицкой лавры связана со многими преданиями о чудных видениях. Мы не вправе умолчать о них. Они вооружали защитников Лавры мужеством и устрашали принимавших их на веру тушинцев и, случалось, поляков.

После того как по совету Гермогена и с его благословения в Лавру была передана икона Николы Ростовского, к монахам начал являться Сергий Радонежский. Он казался словно бы сошедшим с иконы Николы Ростовского. Тот же тёмный лик, тот же погляд зорких глаз. Монахи говорили, что то было не видение: к ним являлся сам основатель обители, дабы оказать монахам скорую помощь.

Первый, кому «явился» святой Сергий, был архимандрит. Владыка был болен и не вставал с ложа. Приблизившись к ложу, Сергий произнёс:

«Чадо моё любезное, Бог подаст тем, кто терпит. Он не забудет убогих Своих до конца и никогда не презрит этого святого места и живущих в нём рабов Своих...»

На другой день архимандрит Иоасаф почувствовал ослабление хвори, в первом часу дня вместе с освящённым собором и монахами, взяв чудотворные иконы и кресты, обошёл стены Лавры, творя моление ко Всемогущему в Троице Богу и Богоматери. На противника, видевшего это, напал страх. Они покинули рвы, где окопались, и побежали в свои таборы.

Святой Сергий предупреждал братию об опасности, о набеге или вылазке противника и потому являлся монахам неожиданно. Пономарю Илинарху он «явился» во время утреннего пения, когда пономарь забылся сном. Прервав его лёгкий сон, святой Сергий предрёк грозящую братии беду:

«Скажи воеводам и ратным людям: се к пивному двору приступ будет зело тяжёл. Братия же бы не ослабевала, но с надеждою держалась...»

И святой начал ходить по Лавре и по службам, кропя святой водой монастырские строения...

Илинарх, возможно, забыл об этом предупреждении, потому что никто не чаял возгремевших снарядов и голосов литовских людей, устремившихся к стенам Лавры. Сражение завязалось возле пивного двора, о чём и предупреждал Сергий. Но, видимо, помощь святого чудотворца не оставляла защитников Лавры, если даже внезапность нападения не дала противнику успеха. Потеряв много убитыми, литовские люди вынуждены были отступить.

Скоро, однако, наступили дни ещё более тяжкие. Надвигался мор, и велика была скорбь братии, и ниоткуда не ждали утешения. И тогда снова «явился» святой чудотворец пономарю Илинарху, и братию облетели слова надежды:

«Скажи братии и всем страждущим во осаде, пошто унывают и ропщут на держащего скипетр? Аз неотступно молю Христа Бога моего! А о людях не скорбите. Людей к вам царь Василий пришлёт».

И действительно, на помощь изнемогающим защитникам Лавры был послан атаман Сухан Останков с шестьюдесятью казаками, которые привезли хлеба. И многим в те дни слышался голос чудотворца:

«Мужайтесь и не ужасайтесь! Господь спасёт место сие!»

И люди набирались мужества, не зная, сколько ещё протянется их сидение в осаде. А голос Сергия Чудотворца продолжал учить:

«Смотрите, братия, и удивляйтесь, как подаёт Бог тем, кто терпит».

Удивительно это участие в судьбе людей великого печальника земли Русской... Такова была сила чаяния народа, его вера в святого чудотворца.

Тем временем против Лавры шла война скрытая, тайная, губительная, ибо войну объявили свои же. Между иноками сеялись раздоры, рождалось недоверие, вредящее духу сплочённости.

Обратимся к одному Из драматических и самых сложных событий в судьбе Лавры, когда трудно было отличить истину от клеветы и коварства.

Взглянем на это событие проницательным оком Гермогена, суровая жизнь которого научила отличать истину от лжи. Забегая несколько вперёд, скажем, что ему также не удалось предотвратить трагедии. В те годы слово «измена» было столь часто в ходу, что наветы имели повсеместный успех. Клевета, если на её стороне была сила оружия, оставляла последнее слово за собой.

Гермогену стало известно, что воевода охранного отряда при Лавре Григорий Долгорукий-Роща схватил казначея Иосифа Девушкина по обвинению в измене и привёл его к пытке. Старец, известивший об этом Гермогена, был в тревоге и недоумении: воевода решил дело самоволом, без совета старцев и архимандрита, в нарушение тарханной грамоты. По словам старца выходило, что казначей не был виновен в измене и дело тут тёмное, тайное и опасное. Старцы опасаются, что ключи от монастырской крепости попадут в недобрые руки и неприятель войдёт в Лавру.