Чтение онлайн

— Рамадановская-Рюмина. У нее сын есть. По паспорту его зовут Владимир Степанович, но называет он себя «Вольдемар Стефанович» и фамилию себе поменял на «Корнетов». Врачом работает, от цыганских обычаев отошел, женат на русской. Может через него? Он у меня главным врачом был, когда я еще наркологом работал. Через него с матерью его, Гизеллой, и познакомился. По его мнению «Корнетов» — это фамилия аристократическая, а «Рамадановская-Рюмина» — слишком цыганская. Он своей фамилии стеснялся.

— Если от цыганских обычаев отошел, да, тем более, фамилии своей стеснялся, то и говорить с ним не о чем. Его цыгане наверняка из списка живых вычеркнули и тайн своих не доверяют. Но эту тему мы пока оставим. Пока. А теперь скажи, — эти люди, те, которые пришли от Олигарха, и те, которые к Верстаку из лагеря пришли, они по всем бригадам разбросаны, или отдельно работают?

— Все перемешены, на этом и Олигарх настаивал. Он говорил, что тем, кто из лагеря пришел, особого доверия нет, за ними присмотр нужен, да и чужие они в городе, местных условий не знают, связей не имеют.

— Это не им Олигарх присмотр организовывал, это он тебе под строгим контролем держал. Чтобы ты не от кого другого левый товар не получал и из-под прилавка не отпускал. Чтобы в каждой проданной дозе героина доля для Олигарха была. Но нам с ним делиться ни к чему, а потому мы так поступим. Сейчас около каждой фамилии человека Олигарха ты мне галочку поставь. Смотри, не упусти никого. На них должен обрушиться карающий меч правосудия, потому как, если мы их не переловим, Олигарх тебе секир башка сделает. Да и мне тоже. А так мы его без глаз и ушей оставим на рынке торговли наркотиков, и без органов обоняния тоже. Нечего ему тут разнюхивать, решил уйти с рынка торговли наркотиками — уходи, не путайся под ногами. Все понял?

— Добрый вечер, товарищ пожилой следователь.

— Здравствуй Зиночка. Ты все хорошеешь, тебе манекенщицей работать, а не машинисткой в милиции.

— Ой, да вы все шутите.

— Зиночка, кто же с этим шутит? Да и как я с тобой шутить могу, если просьба у меня к тебе срочная. Вот видишь список? Весь его печатать не надо, только те фамилии, которые крестиками помечены и адреса, которые напротив фамилий, все остальное лишнее.

— Товарищ пожилой следователь, да у меня же рабочий день кончился!

— Зиночка, ты в милиции работаешь, все время проверяться должна. Любит, к примеру, тебя молодой человек, или мозги морочит доверчивой девушке, «туфту гонит» на милицейском языке. А как ты можешь это проверить?

— Не знаю. А как проверить?

— Вот видишь, не знаешь, а я недавно в Москву на учебу ездил, там этому вопросу целый курс посвящен был.

— Расскажите мне.

— Так это служебная тайна, Зиночка.

— А у меня допуск есть, правда? Я не кому не скажу, ну, пожалуйста.

— Ладно уж, раз у тебя допуск есть. В Америке эксперимент провели. Сначала на неграх, а когда те живы остались, и на белых. И что выяснилось. Оказывается, что если молодой человек девушку до потери пульса ждет, не уходит пиво пить, значит, втрескался он в нее без памяти. А если не ждет больше часа, значит, отношение у него к ней плевое.

— Правда?

— Да ты что, Зиночка! Ты хочешь сказать, что пожилой следователь своих подчиненных обманывает?

— Ой, нет, нет. Я сейчас все напечатаю. Господи, какой почерк неразборчивый.

— Смотри ничего не напутай!

— Товарищ пожилой следователь!

— Ладно, ладно, работай, не буду над душой стоять. Тут делов всего ничего.

— Дежурный.

— Докладывает лейтенант Волков. С момента начала дежурства происшествий не зарегистрировано.

— Да сядь ты, сядь. Ты же только дежурство принял, что тут докладывать. Тем более что поработать тебе сегодня придется. Ближе к утру обзвонишь всех. Только всех, ты понял? Нет такого «не застал», это милиция, а не проститутки возле вокзала. Только раньше четырех не звони, может вечером кто и выпил. Дай людям выспаться. Сейчас Зина нам список принесет, значит, действуем строго по этому списку. Причем так, ни один сотрудник, на территории которого находится адрес, в задержании не участвует. Все работают на чужой территории, так здоровей будет. В шесть ноль-ноль, одновременно по всему городу, ты меня понял? Если кто-то опоздает, или, не приведи Аллах, раньше начнет, погоны твои на звезду беднее станут, сейчас я серьезно говорю.

— Так точно.

— Расслабься Волков, я с тобой как с человеком говорю. Сегодня мы половину наркоторговцев в городе посадим, если пройдет все удачно. Другой такой случай нам не скоро представиться. Ты сам то сковской?

— Так точно, товарищ пожилой следователь.

— Я тебя как человека прошу, Волков, сделай все аккуратно. Чуть что на меня ссылайся, а я за свой базар отвечу. Чтобы ровно в шесть, а то они друг друга предупредят. И чтобы все перевернули, у каждого героин должен быть, кто героина не найдет — буду ставить вопрос о не полном служебном соответствии. Так и передай. И еще. Начальство звонить будет — напускай туман, прикидывайся валенком, говори, что номером ошиблись, в баню попали, тут все голые; по-русски не понимаешь; в туалет бежишь, живот прихватило; бензина нет; ученья идут; Эстония на Россию напала, ттаннки рвутся к Скову. Что хочешь говори. Но о чем идет речь до шести ноль-ноль никто знать не должен. Ты понял меня, Волков?

— Понял я, товарищ пожилой следователь, понял все. У моей сестры муж на иглу подсел. Все как часы сработает, вы не волнуйтесь.

— А вот и Зиночка. Так, то, что ты напечатала, это для капитана Волкова, а черновик я себе возьму, ладно? И еще, Зиночка, давай выйдем, я тебе еще что-то по секрету хочу сказать.

— Что еще способ есть, чтобы узнать, любит или нет?

— Нет, доченька, я не об этом. Ты меня извини старого, но я тебе это должен сказать. Когда тебя на работу брали, ты подписала подписку о разглашении. Ну, так вот. Список, который ты печатала, видели только ты и я. А потому, если то, что там написано, еще кто-то узнает, мне тебя в тюрьму придется посадить за разглашение служебной тайны. Ты меня поняла?

— Товарищ пожилой следователь, я далеко не такая дурочка, как это может показаться, глядя под мою короткую юбку.

— Очень хорошо. А под юбку тебе я постараюсь больше не глядеть. Тут ты меня извини, это непроизвольно иногда получается.

— Да я и не в претензии.

— Очень хорошо, Зина, что мы друг друга хорошо поняли.

— Я могу идти?

— Да, вы свободны.

Дело сделано, машина запущена, присутствие высокого начальства капитану Волкову только на психику давить будет, тут уйти лучше. Ладно, до возвращения Челюсти еще больше часа осталось, чем же заняться? А, хорошо, что вспомнил.