Чтение онлайн

— Естественно, пока суд не назовет то или иное лицо уже не обвиняемым в совершении преступления, а осужденным. А посмотреть эти материалы я прошу разрешить старшему следователю Управления по расследованию особо важных дел Генеральной прокуратуры, государственному советнику юстиции третьего класса Турецкому Александру Борисовичу.

Министр рассмеялся, откинув голову.

— Боже, как громко! Ну что вы, Константин Дмитриевич, дорогой мой! Вам было вполне достаточно назвать фамилию. Лично с ним я не знаком, но хорошо наслышан о его хватке. Никаких возражений. Вот вам телефон, — он черкнул на собственной визитке телефонный номер, написал фамилию и имя-отчество начальника управления кадров своего министерства и добавил: — Пусть созвонится, подъедет и предъявит эту визитку. Зеленая улица! — закончил он с вежливой улыбкой.

Меркулов поднялся, поблагодарил за предоставленную возможность побеседовать и уже склонил голову, прощаясь. Но тут министр взял его под руку и, проводив до двери, негромко сказал, словно прося совета:

— Константин Дмитриевич, вам не покажется моя просьба… ну так, чтобы не очень, что ли? Вы не сочтете возможным познакомить меня с вашими следственными материалами? Нет, не сейчас, а потом, когда придете к определенным выводам?

— Сергей Игоревич, никаких вопросов. Именно вам — в первую очередь. Мне же понятен ваш интерес. Как и свой.

— Буду вам чрезвычайно признателен…

«Нет, все-таки старые связи не ржавеют», — с удовольствием думал Меркулов, спускаясь на лифте в вестибюль министерства.

Грязнову с Турецким, в общем, понравился этот Борис Ильич. Полковник был достаточно молодым человеком крупного сложения, с круглым лицом и насмешливым взглядом. Он прикатил на крутом джипе, и армейская форма его была явно от толкового портного. Все это, вместе взятое, казалось бы, должно говорить против него. Ну откуда у него могли быть такие доходы? Тем более — РУБОП, из зарплаты которого, как говорится, хорошую шубу не сошьешь. Взятками, что ли, живет? Но ведь, во-первых, Генрих знал, кого рекомендовать. A во-вторых, сам Климчук, когда уже познакомились, кивнул за окно:

— Видали машинку?

И черт его знает, что прозвучало в вопросе: гордость или самодовольство?

— Видали, — сдержанно откликнулся Грязнов. Он еще не составил своего мнения о полковнике.

— Спасибо нашему генералу! Убедил-таки высокое начальство, что давно пора нам и выглядеть достойно, и бегать быстро. Вот, выделили пяток, иногда используем как разгонную.

«Так это служебка?» Грязнов не мог скрыть разочарования.

Но все равно мундир полковника его беспокоил — откровенное пижонство.

— А что, — все же не удержался он от сарказма, — вам и клифты от министра выделяют?

— Ах, это? — Полковник засмеялся. — Нет, это мой еще школьный приятель — мастер по этому делу. Могу, между прочим, от всего сердца рекомендовать. И берет, кстати, меньше, чем в нашем ведомственном ателье. Честно, рекомендую.

И как-то сразу стало с ним просто. Даже на «ты» перешли почти незаметно.

— Ну, мне сказали, у вас возникли проблемы по нашей части? Если так, то желательно, чтобы без недомолвок. В пределах разумного, естественно.

Турецкий, почувствовав, что от Климчука исходят явно положительные флюиды, не стал темнить и выложил основную информацию по Багировым, которой располагал.

— Вон вы о ком! — даже будто слегка разочаровался полковник — А мне сказали, что вас ореховская братва интересует…

— Они — само собой, — кивнул Грязнов, — поскольку мы, по понятным причинам, не можем постоянно отслеживать ситуацию. Стараемся, конечно, но одних стараний мало. А у вас на них имеется что-нибудь толковое?

— Выше крыши!

— Я не задаю тебе идиотского вопроса: почему же не берете? Но все же хотелось бы вникнуть в перспективу хотя бы, а?

— Ответ будет стандартным: если б моя на то воля!.. Но мы ведем разработку, складываем в копилочку, иногда и берем, а потом суд оправдывает прямо в зале. Или дает такие сроки, что их в том же судебном заседании освобождают. Да ладно, мужики, вам что, неизвестно, что у нас творится, что ли? Я поэтому и обрадовался. Вот, думаю, наконец-то нашлись люди, которым надоела эта волынка. Ей-богу, не вру!

И все рассмеялись.

— А братья Багировы — это вопрос непростой, — продолжил Климчук. — Я знаю, что наши оперативники пробовали подобраться к младшему из братьев, который в Москве рынки держит. На него имеется богатый материал, но… коротки у нас руки оказались. Там такая волна пошла! Чуть ли не извиняться пришлось. Я думаю, это из-за старшего брата, он большая шишка в МИДе, а у теx, сами знаете, выходы на любые структуры от Лубянки до Житной. Короче, предложили воздержаться от нервных действий, мол, не в вашей компетенции. А в чьей же тогда? — искренне удивлялся полковник.

— Что-нибудь по наркоте имеется на них? — спросил Турецкий.

— Да брали наши разных мелких дилеров, а что толку? Цепочка сразу и рвется. Вы же знаете, как это делается. Утверждает, что купил себе. А у него в особо крупных! Тут шмонай не шмонай, толку не будет, пока на главного не выйдем. Мы ж знаем, кто он. Младший Багиров. А трогать его не велят. Не понимаю, может, у нас теперь государственная политика такая?

— Не в политике дело, — вздохнул Турецкий, — а в том, что делают они огромные деньги и, вероятно, делятся с кем-то очень уверенным в себе и обладающим большой властью. Вот и спускается по лесенке… А сейчас у нас засветился хороший вариант, понимаешь? Намечается такая странная связь между Афганом, мидовцами этими, ореховскими бандитами и ветеранами-»афганцами» из Пушкино.

— А Афган-то чего, с наркотой?

— Знающие люди утверждают, что на сегодня это основной маршрут, — сказал Турецкий. — Навестил я бывшего посла, он уж давно на пенсии, так вот, назвал он мне ряд фамилий. Там и нынешний друг таджикского руководства Али Шах Максуди и некто Рахматуло Назри-хан, и другие, представляющие как антиталибскую оппозицию, так и руководство самого «Талибана». По идее, все они непримиримые противники, а по сути, как говорят, — видные наркоторговцы. Да черт их всех разберет!