Чтение онлайн

Достав походный набор инструментов, Тед принялся за работу, а его спутница между тем собрала поблизости опавшие листья и сухие сучья и подожгла их тонким алым лучиком из своей зажигалки. Затем, вынув из ножен охотничий нож Теда, Мэйза срезала несколько ломтей с грушевидного гриба, который рос у самой воды. Нанизав ломти на зеленый прутик, она поджарила их над огнем.

К тому времени, когда Тед закончил возиться с радиопередатчиком, Мэйза выстелила шляпку поганки широкими листьями вместо скатерти и на этом импровизированном столе разложила аппетитно поджаренные ломтики и какие-то небольшие плоды, которые в изобилии росли вокруг.

Вернув девушке шлем, Тед, как мог, выразил свое восхищение ее сноровкой - выразил тем, что уселся напротив нее и усердно принялся за трапезу. Жареный гриб оказался необыкновенно вкусным, а незнакомые плоды были очень даже съедобны.

Когда с едой было покончено, Мэйза нажала кнопку своего передатчика, ей немедленно ответили, и несколько минут она говорила с невидимым собеседником. Тед, конечно, ни слова не понял из этого разговора, но, когда Мэйза глянула на свой наручный компас, догадался, что она сообщает их местонахождение. Закончив беседу, девушка отошла к деревьям с длинными плакучими ветвями, под которыми густо рос мох. Улегшись на этот ковер, она знаком пригласила Теда последовать ее примеру и поспать.

Но землянин, как он ни устал, не мог и глаз сомкнуть в таком незнакомом и опасном месте. Он присел на мох рядом с девушкой, вынул из кобуры пистолет и похлопал по нему, давая понять, что будет охранять сон своей спутницы. Не протестуя, Мэйза закрыла глаза, и скоро ее небольшая, красиво очерченная грудь стала мерно вздыматься и опускаться - девушка заснула.

Несколько часов Тед развлекался тем, что наблюдал за разнообразными обитателями подземного леса. Гигантские ящерицы с грациозно изогнутыми шеями лениво шлепали мимо, то и дело с быстротой молнии тыкая мордами в воду и извлекая зажатую в челюстях рыбину или мелкое земноводное. Небольшие крылатые ящеры парили над самой водой, время от времени камнем падали вниз и торжествующе выныривали на поверхность с еще живой, бьющейся добычей, которую и заглатывали, почти не жуя.

Однако усталость наконец взяла свое, и Тед поймал себя на том, что клюет носом. Он встряхнулся, но скоро опять начал подремывать и, решив, что подремлет только минутку, провалился в сон.

Он не знал, как долго спал, но пробуждение оказалось внезапным и грубым - воин в сверкающих серебряных доспехах придавил коленом его грудь и приставил к горлу острие меча, а еще двое воинов прижимали к земле его руки. Первая мысль Теда была о Мэйзе, но тут он увидел, что ее плотным кольцом окружили воины в серебристых доспехах.

Глава 14. ВОЗЗВАНИЕ

Выпрыгнув из вертолета раньше своих спутников, профессор Эдерсон не мог увидеть, что сталось с Роджером и Бивенсом - его парашют раскрылся почти мгновенно, и огромный купол заслонил небо.

Зато он, к ужасу своему, увидел, что падает прямо на один из таинственных шаров, которые так безжалостно расправились с патрульными самолетами и с их машиной.

Напрасно Эдерсон пытался уклониться от падения на вражеский аппарат. Его с силой ударило о мостик. Хотя профессор был почти оглушен, он попытался встать и перепрыгнуть через ограждение, но тут в шаре открылась ромбовидная дверь, и на него набросился бочкообразный лунянин в скафандре из желтого меха и шлеме-пагоде с поднятым щитком. Коротким кривым ножом он рассек стропы парашюта и втащил профессора внутрь шара, захлопнув за ним дверь.

Эдерсон пытался отбиваться - с трудом, потому что все еще не оправился от удара, - но противник скрутил ему руки за спиной и рывком поднял на ноги. Грубо толкая профессора перед собой по узкому коридору, лунянин распахнул дверь и швырнул пленника в тесную камеру. Покрытый синяками, полуоглушенный, профессор упал на металлический пол, дверь камеры с лязгом захлопнулась, и он остался один в душной непроглядной темноте.

Как долго он там пролежал, страдая от боли в избитом теле и туго стянутых запястьях, профессор определить не смог - часы со светящимся циферблатом были на левом запястье, а руки ему связали за спиной.

Прошло, вероятно, не меньше часа - и дверь камеры открылась. Все тот же лунянин рывком поставил пленника на ноги и, проведя вниз по узкому проходу, втолкнул в просторную и комфортабельную каюту, где на высоком помосте восседал, скрестив ноги, исключительно осанистый и дородный лунянин в шлеме-пагоде, который был гораздо выше, чем у его спутников. Лунянин изучал свиток, лежавший перед ним на ромбовидном столике.

Когда профессора подтащили ближе к помосту, лунянин поднял на него глаза. У него было пухлое лунообразное лицо с жидкими длинными усами, которые свисали ниже обширного тройного подбородка. Маленькие раскосые глазки торжествующе сверкнули при виде пленника.

– Ты хорошо справился, Лин Чинь, - даже лучше, чем я предполагал. Этот червь - тот самый, что пытался связаться с нашим великим владыкой Пань Ку после того, как мы разорвали дипломатические отношения с Ду Гоном. Я видел его на наших экранах. Очевидно, это лингвист, и, может быть, он даже понимает наш язык.

– Ну, тогда я начну с того, что поучу его хорошим манерам, - заявил Лин Чинь.
– Эй, ты, жалкая и ничтожная тварь с Ду Гона! Падай ниц перед могущественным Кван Цу-ханом, главнокомандующим боевого флота империи Пань Ку!

– Я - Ам Ерик-хан, - ответил профессор, произнося слово «американец» на китайский манер и стараясь говорить медленно, чтобы не наделать ошибок в непривычном языке.
– Я не склоняюсь ни перед кем, кроме великого Бога моих отцов.

Толстяк Кван Цу-хан потер свои пухлые ладошки и просиял.

– Все лучше и лучше, Лин Чинь!
– воскликнул он.
– Ты взял в плен не только мудрого, но и облеченного властью человека. Как ты изучил наш язык, Ам Ерик-хан?
– обратился он к профессору.

– Изучая современную речь и древние манускрипты потомков Пань Ку, который много тысяч лет назад прибыл с нашей планеты на вашу, - ответил Эдерсон.

– Принеси подушку для дугонского хана и разрежь его путы, - распорядился Кван Цу-хан.
– А потом удались, чтобы мы могли побеседовать наедине.

Лин Чинь покорно вынул острый нож и перерезал веревки. Затем он принес большую пухлую подушку, помог профессору усесться и, отвесив глубокий поклон в сторону помоста, вышел и плотно прикрыл за собой ромбовидную дверь.