Чтение онлайн

Однако на этот раз было некоторое отличие. На мгновение она почувствовала прикосновение чего-то холодного. Чего-то очень холодного и вызывающего ужас. Какое-то время и она, и система видели это отчетливо, а потом это что-то исчезло, отступило.

Кибернетик покачала головой, отгоняя абсурдные мысли, и вернулась к работе. Вскоре она уже снова посвистывала.

На шестой неделе полета Элис Нортвинд сильно поранилась, готовя какую-то закуску. Она стояла в кухне, нарезая насыщенное приправами мясо длинным острым ножом, и вдруг вскрикнула.

Дэннел и Линдрен подбежали к ней и увидели, что Элис с ужасом смотрит на лежащую перед ней доску. Нож отсек кончик указательного пальца ее левой руки точно на уровне первого сустава. Кровь лилась пульсирующей струйкой.

– Корабль дернулся, – сказала она бесцветным голосом, глядя на Дэннела. – Вы почувствовали? Он дернулся, и нож у меня соскользнул.

– Нужно чем-то остановить кровь, – сказала Линдрен. Дэннел в панике огляделся.

– О, я сама сделаю это, – сказала Линдрен. И сделала. Псипсих Агата Марий-Блек дала Нортвинд обезболивающее, потом посмотрела на двух лингвистов.

– Вы видели, как это случилось?

– Она сама это сделала, ножом, – ответил Дэннел. Из коридора, издалека, до них донесся дикий истерический смех.

– Я дала ему супрессант, – доложила Марий-Блек Д’Бранину немного позже в тот же самый день. – Псионин-4. Это на несколько дней ослабит его впечатлительность. Потом я могу дать ему еще, если потребуется.

Д’Бранин казался обеспокоенным.

– Мы разговаривали несколько раз, и я заметил, что Тэйл производит впечатление все более испуганного, но не может этого ясно объяснить. Это средство было необходимо?

Псипсих пожала плечами.

– Он был уже на грани иррациональных поступков. Если бы он ее перешел, то мог бы, учитывая уровень своего таланта, забрать нас всех с собой. Не следовало нанимать телепата с первым классом, они слишком неуравновешенны.

– Мы должны установить контакт с чужаками, а это вовсе не легко. К тому же волкрины будут более чужими, чем любая другая раса, с которой мы до сих пор сталкивались. Нам нужны способности первого класса, если мы хотим связаться с ними. Ведь они могут нас столькому научить!

– Правильно, – сказала она. – Но, принимая во внимание состояние твоего телепата, мы можем вдруг вообще потерять любые способности. Половину времени он проводит в гамаке в позе эмбриона, а оставшуюся половину пыжится или несет вздор и все время едва не умирает от страха. При этом он утверждает, что нам грозит реальная опасность, но не может сказать, откуда она исходит и почему. Хуже всего то, что я не могу с уверенностью определить, действительно ли он что-то чувствует, или это всего лишь приступ паранойи. Он демонстрирует некоторые классические параноидальные симптомы. В числе прочего он утверждает, что за ним постоянно наблюдают. Может, его состояние не имеет ничего общего с нами, волкринами и его талантом, но я ни в чем не уверена.

– А что с твоим талантом? – спросил Д’Бранин. – Ведь ты эмпат, правда?

– Не учи меня моей работе, – резко ответила она. – Я спала с ним на прошлой неделе. Невозможно достичь лучших условий для псионического изучения. Однако даже в таких обстоятельствах мне не удалось узнать ничего наверняка. Его разум – это хаос, его страх так силен, что им пропитываются простыни. И из остальных наших коллег мне не удалось ничего вытянуть, кроме обычных напряжения и неудовлетворенности. Но у меня всего лишь третий класс, так что это ничего не доказывает. Мои возможности довольно ограниченны. Кроме того, ты же знаешь, что я плохо себя чувствую. Я едва дышу на этом корабле. Воздух кажется мне густым и тяжелым, у меня постоянно болит голова, и я вынуждена лежать в постели.

– Да, конечно, – поспешно согласился Д’Бранин. – Я и не собирался тебя критиковать. Ты делаешь все, что в твоих силах. Сколько времени продлится возвращение Тэйла к нам?

Псипсих утомленно потерла виски.

– По-моему, нужно держать его в теперешнем состоянии до конца путешествия. Предупреждаю тебя – телепат, впавший в безумие или истерию, становится действительно опасным. Тот случай с Нортвинд и ножом мог быть его делом. Как ты помнишь, вскоре после этого он начал верещать. Возможно, он коснулся ее только на мгновение… О, я знаю, что это безумная мысль, но такое вполне возможно. Дело в том, что мы не можем позволить себе рисковать. У меня достаточный запас псионина-4, чтобы держать его в нужном состоянии до возвращения на Авалон.

– Но… Ройд скоро выключит гиперпривод, и мы будем устанавливать контакт с волкринами. Тэйл со своим разумом и своим талантом будет нам нужен. Неужели так необходимо подавлять его психику? Нет ли другого выхода?

Марий-Блек скривилась.

– Другой вариант – это укол эсперона. Он полностью раскрепостит его и на несколько часов десятикратно усилит его чувствительность. Надеюсь, тогда он сможет локализовать опасность, которую пока только чует. Сможет отбросить ее, если она мнима, или расправиться с ней, если она реальна. Однако псионин-4 значительно безопаснее. Эсперон – это дьявольское средство с массой побочных эффектов. Он резко усиливает кровяное давление, порой вызывает гипервентиляцию или апоплексический удар. Известны также случаи остановки сердца. Лесамер недостаточно стабилен эмоционально, чтобы вынести такую огромную мощь. Псионин тоже должен нам кое-что дать. Если признаки паранойи сохранятся, я буду знать, что они не имеют ничего общего с его телепатическими способностями.

– А если нет? – спросил Д’Бранин.

Агата Марий-Блек двусмысленно улыбнулась.

– Если Лесамер успокоится и перестанет болтать об опасности? Это будет значить, что он перестал принимать какие-либо сигналы, верно? А это, в свою очередь, будет означать – есть нечто такое, что можно принимать, и, следовательно, он с самого начала был прав.

Вечером за ужином Тэйл Лесамер был тих и, казалось, витал мыслями где-то далеко. Он ел автоматически, а его голубые глаза казались затуманенными. После еды он извинился перед всеми, отправился в постель и сразу провалился в тяжелый сон.

– Что ты с ним сделала? – обратился Торн к Марий-Блек.

– Заблокировала его любопытный разум.

– Нужно было сделать это еще две недели назад, – сказала Линдрен. – Когда он послушен, его гораздо легче переносить.

Кэроли Д’Бранин почти не притронулся к еде. Наступила искусственная ночь, и «призрак» Ройда материализовался рядом с Кэроли Д’Бранином, задумчиво сидящим над своим шоколадом.

– Кэроли, – сказало видение, – возможно ли соединение компьютера, собранного твоей командой, с бортовой системой «Летящего»? Твои рассказы о волкринах очаровали меня, и я хотел бы иметь возможность изучить их в свободную минуту повнимательнее. Держу пари, что результаты твоих исследований введены в память.