Гибрид
Шрифт:
Лоу был раздражен тем, что вынужден давать объяснения сейчас, здесь. Ему хотелось сначала немного отдохнуть. Но сейчас выбора у него не было.
— Как ты попал сюда? — поинтересовался Декью.
— Это я оставлю для рассказа Гулкью.
Весь этаж пробудился. Замигали лампы. Телепатический разговор путал мысли Лоу. Он подавил усталое раздражение и коснулся перьев на голове съежившегося ребенка. «Извини, что напугал твоего мальчика, Декью».
Зеленые глаза Декью переменились: «Мы рады, что ты вернулся». Но это была ложь. Лоу с признательностью вздохнул.
Он повернулся. Его плавающий взор различал лица омкью, заполнивших холл. Кто-то метнулся, подобно сверкающему медальону. Ракью, выкрикнув его имя, бросилась к нему, прижалась.
«Андреас! О, Андреас, откуда ты? Откуда?»
Рыдая, она прижалась своей щекой к его грязной, поросшей щетиной щеке. Он обнял ее одной рукой за талию и тоже прижался щекой. С его стороны это был фальшивый жест. Она как-то почувствовала это и отстранилась. Он вспомнил Бэт.
— Пожалуйста, Снежная Птица, — сказал он, — можем мы войти внутрь? Для объяснений будет время.
— Конечно, Андреас. Но нужно позвать за Гулкью.
— Хорошо. Пусть позовут Гулкью. И принесут немного еды. Я умираю с голоду.
Лоу, спотыкаясь, вошел в свою комнату и опустился на постель. В это время через овальную дверь вошла Снежная Птица с лампой в руках. В коридоре царила суета, возбужденные омкью будили своих соседей. Отдохнуть сегодня ночью не удастся. Ему придется обо всем рассказать, прежде чем он сможет прилечь.
Снежная Птица опустилась перед ним на колени.
— Андреас, месяцами мы считали…
— …что я присоединился к мертвым в Мире Смерти. Это зависит от того, каких мертвых ты имеешь в виду.
— Где ты был?
— В Солнечной системе.
Она затряслась, он схватил ее за плечи, прижал к себе и держал так, пока она не успокоилась.
— Тихо, моя маленькая Снежная Птица, моя хорошенькая белая птица. В конце концов я жив и здесь, с тобой. Остальное не имеет значения.
Тягостная тишина.
За ширмой послышались тихие шаги. Вошел пожилой мужчина омкью со скошенной головой. Лоу поднялся с кровати. На щедрой бисерной вышивке одежды вошедшего мерцал отсвет лампы. В его больших зеленых глазах ключом била радость.
По-видимому, он не сильно удивился, увидев Лоу. Он поднял и раскинул руки:
«Мой сын! Мой сын, которого я считал мертвым!»
Они обнялись в соответствии с ритуалом. Гулкью оставался стоять, пока две женщины из его дома вносили чаши с едой и кувшины с ферментированным соком. Когда женщины ушли, Лоу отхлебнул немного сока. Тот был горьким на вкус.
Гулкью повернулся лицом к Лоу, из окна упал зеленовато-желто-багряный свет и осветил его лицо. Гулкью с серьезным видом сложил руки вместе.
— Солнце Голоза снова бушует, Андреас. Наступают плохие времена.
— Я не намеревался быть причиной этого. Я пришел сюда потому, что это самое безопасное место, какое я знаю!
— Он пришел сюда из самой Солнечной системы, Вождь, — сказала Снежная Птица.
— Из Солнечной системы! — глаза Гулкью расширились. — Но я ходил в Корпус Проклятий спросить о тебе. Они сказали мне…
— Я слышал, — кивнул Лоу, — они сказали, что меня там никогда не было. Они обманули. Они забрали меня в…
Рассказ Лоу длился почти два часа. Иногда Гулкью задавал вопросы. Снежная Птица сидела со сложенными на коленях руками и молчала. Казалось, она была высечена из камня. Один только раз ее мягкие розовые глаза задрожали — он рассказывал, как Бэт Доборенко помогла ему бежать. Когда Лоу рассказал ему об этом, будто узел развязался у него где-то внутри. Ракью было больно, но она держала эту боль в себе и прямо на него больше не смотрела.
Лоу быстро подвел к итогу рассказ. После чего добавил: «Мой отец, я хочу отдохнуть здесь день или чуть больше. А затем, если мне удастся, раскрыть планы толстого человека, как вскрывают гнилую винную дыню».
По каким-то соображениям Гулкью не отвечал.
«Она тебе очень помогла, — медленно проговорила Снежная Птица. — Много хорошего посоветовала».
Все, что Лоу мог сказать, это «да». Оназнает. Оназнает.
«Ты выбрал разумный путь, — сказал, наконец, Гулкью, — путь, которым нужно следовать как можно скорее».
Лоу зевнул. «Я хочу только немного отдохнуть перед…»
«У нас нет времени. Мы видим и слышим здесь сравнительно мало, однако за последние несколько дней странствующие торговцы нам достаточно рассказали. Так что я убежден… — Гулкью секунду поколебался, — будет война. Что-то будоражит народы наших планет. Военные корабли омкью переместились к окраинам Солнечной системы и ожидают там. Тебе действительно необходимо донести свой рассказ до соответствующих слушателей».
«До самого высокого руководства Галактики Замарии», — добавила Снежная Птица.
Гулкью кивнул: «Правительство на Шакью-Эм. Проблема в том, каким образом это сделать?»
Лоу потер подбородок. «Верно. Эта планета на дальнем конце нашей галактики».
«Я не это имел в виду, мой сын».
Лоу будто не услышал. «Значит, я найду способ добраться до Шакью-Эм», — он зевнул, — завтра…»
«Нет, — сказал Гулкью, — слишком опасно».
«Я прошел весь этот путь сюда, я смогу пройти и дальше».
«Ты смог пройти по Голозу только благодаря своему везению, — возразил Гулкью, — три дня назад сюда приходили из Колониального Корпуса. Они рассказали мне кое-что о тебе. Однако как вождь я счел более разумным оставить эти сведения при себе. Даже Ракью не знала, что мне известно о том, что ты жив — и что за тобой охотятся».
Страх сковал все внутренности: «Охотятся?»
Снежная Птица свистяще вскрикнула и наклонилась вперед, продолжая слушать.
— Этот человек — Барон, по-видимому имеет могущественное влияние. Тебя разыскивают как преступника и убийцу. Так как война еще не объявлена, а обе стороны все еще продолжают говорить об этом Единении, то минимум сотрудничества между двумя галактическими правительствами до сих пор существует. Поэтому поиски усилены.