Гипотеза любви

Red Violet. Притяжение

Москва

«Манн, Иванов и Фербер»

2022

Информация от издательства

Original title:

The Love Hypothesis

На русском языке публикуется впервые

Хейзелвуд, Али

Гипотеза любви / Али Хейзелвуд ; пер. с англ. Н. Болдыревой. — Москва : Манн, Иванов и Фербер, 2022. — (Red Violet. Притяжение).

ISBN 978-5-00195-333-3

Учеба в аспирантуре Стэнфорда дается Оливии нелегко: стипендия маленькая, работы очень много, вдобавок комплекс самозванца не дает покоя. А тут еще в попытках убедить друзей, что с личной жизнью у нее все в порядке, она целует первого попавшегося мужчину. И вот уже весь факультет говорит о романе Оливии и доктора Карлсена, а пара договаривается поддерживать фейковые отношения. Оливия в ужасе: доктор Карлсен – такой отвратительный, заносчивый тип, гроза всего факультета… Или он может быть и другим? Оливия пока не понимает, чем обернется эта неожиданная новая дружба, но знает наверняка: как и всегда в ее жизни, все точно пойдет не по плану.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Copyright © 2021 by Ali Hazelwood

All rights reserved including the right of reproduction in whole or in part in any form.

This edition published by arrangement with Berkley, an imprint of Penguin Publishing Group, a division of Penguin Random House LLC

Моим женщинам в науке:

Кейт, Кейти, Хатун и Мар

Per aspera ad aspera

Предположение или предполагаемое объяснение, сделанное на основе ограниченных данных в качестве отправной точки для дальнейшего исследования.

Пример: «Основываясь на имеющейся информации и собранных до сих пор сведениях, я выдвигаю следующую гипотезу: чем дальше я буду держаться от любви, тем мне будет лучше».

Если откровенно, Оливия не могла толком ничего решить по поводу аспирантуры.

Не потому, что ей не нравилась наука. Еще как нравилась. Наука была ее призванием. И не из-за множества очевидных факторов риска. Оливия прекрасно понимала, что долгие годы непрестижной, низкооплачиваемой работы по восемьдесят часов в неделю могут скверно сказаться на ее психическом здоровье. Что ночи, проведенные перед горелкой Бунзена в попытке добыть ничтожный кусочек знаний, возможно, не станут ключом к счастью. Что посвятить свой разум и тело научным изысканиям, лишь изредка прерываясь на то, чтобы стащить оставленный без внимания рогалик, — возможно, не самый мудрый выбор.

Оливия это прекрасно понимала, однако все эти обстоятельства ее не волновали. Или, может, чуть-чуть волновали, но она могла с ними справиться. И все же что-то мешало ей спуститься в самый жуткий и изматывающий круг ада: взяться за диссертацию. Вернее, мешало до тех пор, пока она не пошла на собеседование на биологический факультет Стэнфорда и не встретила Того Парня.

Парня, чье имя она так и не узнала.

Парня, с которым она познакомилась, когда наугад забрела в первую попавшуюся уборную.

Парня, который спросил:

— Просто любопытно: вы плачете в моем туалете по какой-то особой причине?

Оливия взвизгнула. Потом попыталась открыть глаза, но ей это почти не удалось. Ее взгляд был затуманен. Она видела лишь размытый контур: кто-то высокий, темноволосый, одетый в черное и… да. Это все.

— Я… это женский туалет? — спросила она, запинаясь.

Пауза. Молчание. Затем:

— Не-а. — Голос у него был глубокий. Такой глубокий. По-настоящему глубокий. Чарующе глубокий.

— Вы уверены?

— Да.

— Точно?

— Абсолютно, поскольку это туалет моей лаборатории.

Что ж. Он загнал ее в угол.

— Мне так жаль. Вам нужно… — Она указала в сторону кабинок или туда, где, по ее мнению, находились кабинки.

Глаза щипало, даже когда они были закрыты, и Оливии пришлось зажмуриться, чтобы притупить жжение. Она попыталась вытереть щеки рукавом, но ткань ее платья, дешевая и хлипкая, почти не впитывала влагу — хлопок справился бы куда лучше. Ах, эти радости нищеты.

— Мне просто нужно слить реагент, — ответил Парень, но, кажется, не двинулся с места.

Может быть, потому, что она загораживала раковину. Или потому, что Оливия показалась ему чокнутой и он подумывал натравить на нее охрану кампуса. И тогда ее мечтам об аспирантуре наступит быстрый и жестокий конец.

— Это помещение не используется как туалет. Тут только утилизируют отходы и моют оборудование.

— О, простите. Я думала… — Мало. Мало она думала, как и обычно. Это было ее проклятием.

— Вам нужна помощь?

Судя по всему, ее собеседник был огромного роста: его голос словно доносился с трехметровой высоты.

— Нет, все в порядке. А что?

— Вы плачете. В моем туалете.

— О, я не плачу. Ну, в некотором роде да, но это просто слезы, понимаете?

— Не понимаю.

Оливия вздохнула и прислонилась к кафельной стене.

— Это из-за контактных линз. Они давно просрочены, да и особо хорошими никогда не были. Они раздражали глаза. Я сняла их, но… — Она пожала плечами. Надеясь, что жест был обращен в нужную сторону. — Они приходят в норму не сразу.