Чтение онлайн

Вот теперь все.

«Послание» было предельно ясным – жадность фраера сгубила.

Дориан выпрямился и подхватил с капота конверт. Он сразу же нащупал пальцами запечатанный внутри блокнот или тетрадь.

В ту минуту он старался не вспоминать о том, что у Алана осталось два пятилетних сына-близнеца.

Спустя полчаса в Эушен-Сити Дориан бросил телефонную трубку обратно на рычаг, вышел из будки и первым делом запрокинул в рот бутылку водки. Черт! Пустая! Поморщившись, он швырнул бутылку через плечо в сугроб.

Ромейн была вежлива, поблагодарила за то, что он не забыл о ее дне рождения, но... Но голос ее был холодный, отстраненный. Было очевидно, что она не хочет с ним говорить. Хочет, чтобы он оставил ее в покое. Уже через минуту она сказала, что очень занята и должна куда-то идти...

Из Атлантик-Сити Дориан не сразу отправился в Нью-Йорк. Для начала ему нужно было поменять машины. А это означало, что он должен прибыть в Эушен-Сити, маленький и тихий городок не берегу Джерси. Пятнадцать минут езды на юг от Атлантик-Сити. Прибыв на место, он припарковал «Шевроле» на условленной боковой улочке, переоделся в нормальную одежду, затем перешел улицу и сел в темный «Форд». Пистолет двадцать второго калибра был в одном из карманов его пальто, глушитель – в другом. Еще заранее было обговорено, что от «Шевроле» избавятся ребята Маджиоре, а об оружии позаботится сам Дориан.

Уже сидя в «Форде» и греясь от печки, он увидел, как из ближайшего ресторанчика на улицу вышел молодой парень в армейского покроя шинели и бейсбольной шапочке. Как ни в чем не бывало, он сел за руль оставленного Дорианом «Шевроле» и уехал. «Шевроле», – как, впрочем, и «Форд», – была ворованной машиной. В конце концов она осядет в каком-нибудь дешевом магазинчике, еще немного погуляет по рукам, пока ее окончательно не раздолбают, а потом будет продана в Европу или Южную Америку.

Дориану нужно было срочно выпить. Он сходил в тот ресторан, откуда вышел парень в шинели. Так твою мать! Эушен-Сити оказался абсолютно «сухим» городком. Ему сказали, что винный есть только за мостом.

Он-таки добрался до бутылки. Пил ее из горлышка, сидя в машине и равнодушно глядя через лобовое стекло на окружающий его пустынный пейзаж. Он пил и думал о Ромейн, о бедном придурке Алане... Вскоре Дориан понял, что не уедет в Нью-Йорк, не позвонив отсюда Ромейн. Перед винным магазином как раз стояла телефонная будка.

Но она сказала, что «очень занята»! Она, видите ли, «очень занята»! Когда он услышал от нее такие слова... И, главное, сегодня! Когда он больше всего в ней нуждался!.. Это было равносильно удару поддых.

Вернувшись в «Форд» и громко хлопнув за собой дверцей, Дориан уже хотел включить зажигание, как вдруг увидел человека, который вышел из удаленного от всех прочих домика и трусцой направился в его сторону, равномерно преодолевая пятна темноты и пятна, залитые бледно-мерклым лунным светом. Дориан хотел уже на него плюнуть, как вдруг что-то в нем привлекло его внимание. Мужчина бежал легко и ровно, чувствовалась натренированность. Он словно скользил по земле. Никакого напряжения. Вглядевшись в его фигуру, Дориан понял, что этот человек кое-кого ему напоминает, но... За каким чертом он вдруг оказался в такой глухой деревне?! Нет, это не он... Не может быть...

В следующее мгновение Дориан рассмотрел в руке у бегущего человека кейс. Кейс его. Ошибки быть не могло.

– Это был Робби.

Дориан был шокирован. С этой секунды он действовал чисто инстинктивно. Вжался в спинку сиденья и съехал по нему вниз, чтобы не засветиться через стекла машины. Досчитав до десяти, он вновь выпрямился. Человек уже пробежал мимо его машины и теперь удалялся. Дориан обернулся и стал смотреть ему вслед. Определенно, это Робби. Сегодня вечером он должен драться в Атлантик-Сити под рукоплескания переполненных, возбужденных трибун. Какого хрена он здесь делает? Куда бежит? На матч?

Дориан взглянул на свои часы. Да, матч еще не начался. Пожалуй, успеет. Но...

Все это не имело никакого смысла. Почему он здесь оказался? Здесь, где нет ничего, кроме нескольких домов, деревьев, широких песчаных пляжей и дороги, которая вела к мосту, за которым раскинулся Эушен-Сити?

Дориан узнал его главным образом по кейсу. Робби носил в нем всегда свое ги и защитные бинты. Каждый год Спарроухоук привозил ему из Лондона по одному такому кейсу с хитрым кодированным замком.

Дориан продолжал наблюдать за Робби. Вот он сел в машину, развернулся и на большой скорости поехал в сторону моста и Эушен-Сити. А оттуда, очевидно, в Атлантик-Сити. Не нужно было быть гигантом мысли, чтобы догадаться.

Дориан перевел взгляд на тот дом, откуда Робби пару минут назад появился. Обычный, одноэтажный, деревянный домик, каких много. Дориан покачал головой. Все это довольно странно. Тем более странно, что сегодняшний вечер был ознаменован для Робби новым поединком на ринге в Атлантик-Сити.

Так что же все-таки он делал здесь?

Атлантик-Сити.

– Робби!!!

– Робби!!!

– Робби!!!

Трибуны выкрикивали его имя ритмично, сопровождая оглушительными рукоплесканиями каждый слог. Гром прокатывался по ним из конца в конец. В зале стоял настоящий конец света!

Но цаншин, – концентрация, – требовала от бойца одного: буравить противника глазами, пробиваться своим взглядом к нему в мозг, в сознание, искать и находить слабости, которые можно использовать в бою против него. Робби Эмброуз не обращал внимания на тысячи своих поклонников, которые, надрывая глотки, выкрикивали его имя и вообще бесновались на трибунах.

Робби неподвижно сидел в своем углу. Дыхание его было ровным. Из-под нависших бровей он смотрел через весь ринг прямо в глаза Карлу Уотерлингу.

У Уотерлинга вспух левый глаз. Бровь была рассечена и из нее сочилась кровь. На левом боку виднелись розовые рубцы. Это были следы ног Робби. Рубцы видно саднили. Над Уотерлингом склонился спортивный врач и осторожно ощупывал его ребра. При каждом прикосновении чужих рук боец стискивал зубы и морщился, шумно дыша через нос.

«Ага! Больно, дружок, – весело думал Робби. – Это еще что! Я тебе еще не то покажу, приятель».

Перед глазами бойцов замелькала белокурая, хорошенькая девчонка. Помада на ее губах лоснилась и блестела. От этого казалось, что у нее влажный рот. Она грациозно двигалась вдоль канатов ринга, высоко поднимая над головой табличку, на которой значилось: «ТРЕТИЙ РАУНД». На нее свистели, кричали непристойности, но она продолжала улыбаться. Такая работа. Лишь Робби, однако, она улыбнулась искренне.