Чтение онлайн

Нет никаких оснований безапелляционно утверждать, что Гитлер еще до лета 1941 года планировал физическое уничтожение евреев в рейхе и в других европейских странах. Однако с восточными евреями дело обстояло иначе. Даже не делая между теми и другими принципиального различия, он классифицировал их с точки зрения «опасности» и «пользы».

В декабре 1940 года Гитлер отдал приказ относительно плана «Барбаросса», затем, после долгих размышлений, 24 февраля 1941 года пригласил к себе Геринга, Гиммлера и Розенберга для обсуждения эксплуатации восточных территорий и обеспечения безопасности в тылах войск, занимающихся «искоренением» коммунизма. Несколькими днями позже он издал новую директиву, подготовленную Йодлем, об идеологическом характере будущей войны и необходимости уничтожения большевистской элиты. Подобную миссию Гитлер не мог поручить вермахту – только специальным подразделениям СС. 5 марта штаб армии представил Генштабу общие соображения о «специальных акциях», проводимых в захваченных районах; окончательную форму этот текст приобрел 13 марта 1941 года. В тот же день начались переговоры между главным квартирмейстером армии Вагнером и шефом службы безопасности Гейдрихом. 28 апреля по их результатам Браухич издал приказ, разрешающий группам вторжения использовать против населения определенные меры.

Это был первый этап подготовки к войне. Анализ инструкций, полученных руководителями специальных отрядов, породил множество споров относительно даты их издания и групп населения, которых они касались. Принимая во внимание военный характер организации СС, трудно предположить, что она могла действовать без приказа. Судя по всему, сигнал к действию прозвучал во время совещания, состоявшегося в тренировочном лагере в Петше в мае 1941 года; его подтверждением стал изданный 17 июня призыв Гейдриха способствовать погромам с помощью местного населения – технология весьма напоминает ту, что использовалась при подготовке «Хрустальной ночи». Примерно две недели спустя, 2 июля, Гейдрих обратился к высшим офицерам СС и полиции (их не зря называли «мелкими гиммлерами») с письмом, в котором обозначил категории подлежащих уничтожению лиц: функционеров Коминтерна и руководителей коммунистической партии, чиновников среднего и высшего звена и активистов низовых партийных звеньев, членов центрального комитета, районных и областных комитетов партии, народных комиссаров, евреев, занимающих ответственные должности в партийном и государственном аппарате, а также прочие «экстремистские элементы» (саботажников, пропагандистов, партизан, организаторов покушений, провокаторов и т. д.).

Речь Сталина от 3 июля и растущая активность партизан послужили предлогом для расширения этого списка за счет включения в него еврейских женщин и детей. Это значило, что на первый план выдвигалась не роль в государственном или партийном аппарате, а именно «раса». Размах бойни зависел от личности командира отряда эсэсовцев (их было четыре, включавших около трех тысяч человек). 17 июля Гейдрих издал еще один документ, предписывающий казнить «всех евреев», захваченных в плен, – запомним эту дату.

«Передвижные отряды убийц», как Рауль Хилберг назвал их в своем фундаментальном труде, выполняли прямые приказы Гитлера, данные в конце февраля и начале марта 1941 года; они вписывались в логику краткосрочной войны. Победим, а там видно будет. Окончательное решение предполагало создание еврейской «резервации». Когда и почему его заменил приказ на физическое уничтожение?

Одни современные исследователи выдвинули гипотезу, согласно которой решение о массовом уничтожении было принято не центром, а явилось результатом бюрократического процесса; другие, допуская существование постепенно развивавшегося процесса, приходят к выводу – и последние данные его подтверждают, – что Гитлер принял это решение либо в середине июля, либо в период с конца сентября до начала октября. Главным аргументом в пользу середины июля служит эйфория, в которой тогда пребывал фюрер, уверенный в скором поражении Красной армии. Результатом стало массовое уничтожение населения СССР и европейских евреев. Историк, настаивающий на конце сентября – начале октября, убежден, что, напротив, эйфория успела выветриться и Гитлер наконец осознал, что войну не удастся закончить к началу зимы. Отсюда – его желание «отплатить за пролитую кровь» и заранее отомстить за возможное поражение.

Ни одна из этих гипотез не вызывает полного доверия. Чтобы прийти к каким-либо выводам, следует проанализировать общую обстановку того времени, обращая особое внимание на способ принятия решений Гитлером. Очевидно, следует взять от каждой гипотезы нечто существенное и добавить к ней дополнительный элемент. Только тогда мы сможем понять, как немыслимое стало реальностью. В середине июля Гитлер еще верил в близкую победу – вспомним его встречу с Ошимой 15-го. Однако не забудем также и о большом совещании 16-го, когда он давал генералам указания насчет дележки «русского пирога». Именно на следующий день Гейдрих издал приказ об уничтожении «всех евреев» из числа захваченных военнопленных.

Несколькими днями позже небеса омрачились и начался летний кризис, в результате которого даже здоровье фюрера пошатнулось. К концу августа стало очевидно, что все ошиблись и победа отнюдь не дело завтрашнего дня. Тем не менее к концу сентября Гитлер явно приободрился и казался настроенным более оптимистично, чем его генералы, – об этом свидетельствуют дневники Геббельса. Даже после 15 октября, когда из-за дождей продвижение войск и моторизованных частей практически остановилось, он все еще пребывал в хорошем расположении духа, исполненный надежды на то, что до начала холодов удастся закрепиться на позициях, которые послужат плацдармом для весеннего наступления.

Многие историки согласны, что решение об урегулировании еврейского вопроса Гитлер принял в течение июля. Об этом говорит письмо Геринга Гейдриху, написанное 31 июля 1941 года и приказывающее принять «необходимые подготовительные меры» для «комплексного решения еврейского вопроса в зоне немецкого влияния в Европе». Этот текст, судя по всему составленный Эйхманом, не оставляет места сомнениям: речь шла о разработке мер, применимых ко всем евреям Европы – однако не об их исполнении. Известно также, что Гитлер требовал держать его в курсе действий эсэсовских отрядов, проявив особый интерес к их «работе» в начале августа. 15 и 16-го, получив от Гитлера приказ в случае беспорядков уничтожить всех заключенных концентрационных лагерей, Гиммлер присутствовал при массовой бойне, учиненной эсэсовским отрядом «В». На него это произвело неизгладимое впечатление; он сказал, что смерть от пули – далеко не самый человечный способ убийства (непонятно только, кого он имел в виду – жертв или палачей). Как бы там ни было, рейхсфюрер СС немедленно принял решение о производстве специальных грузовиков – передвижных газовых камер, сделанных по образцу тех, что использовались при проведении «эвтаназии». Первые испытания прошли 16 и 18 сентября в Минске и Могилеве. 18-го Гиммлер письменно сообщил гауляйтеру Вартегау Грейзеру, что по воле фюрера рейх и протекторат Богемия-Моравия должны быть как можно скорее очищены от евреев. Их следовало собрать в Лодзи, чтобы следующей весной переправить «дальше на восток».

24 сентября в штаб-квартире Гитлера собрались многие руководители армии и рейха. Гитлер радостно поделился с ними планом еще до 15 октября захватить Москву. Огромные надежды он возлагал на подводные лодки и вступление в войну Японии. В целом он оценивал положение как чрезвычайно благоприятное, говорил о том, что Сталину уже 62 года, и не верил, что США вступят в войну.

Однако Гитлер согласился с тем, что и сам стареет и что чем дальше, тем труднее ему будет принимать решения. Поэтому пора изгнать евреев из Германии, и начать следует с городов – Берлина, Вены, Праги. В оккупированных странах к евреям надо применять драконовские меры. Вскоре после этого началась серия операций «Ночь и туман», подразумевавшая депортацию «врагов Германии» из Франции, Бельгии, Голландии и Люксембурга.

Представляется вполне вероятным, что именно в этот день Гитлер отдал Гейдриху приказ приступить к «очистке» рейха и протектората. Беспорядки в Богемии-Моравии, неспокойная обстановка практически во всех оккупированных странах, не говоря уже о настоящей войне в Сербии, а также все более критичное отношение самих немцев вполне могли оживить в его душе старые страхи перед революцией, инспирированной евреями. Геббельс отметил, что он обсуждал с Гейдрихом целую серию вопросов, касающихся евреев: как только будут решены военные проблемы на востоке, их следует немедленно «эвакуировать» в лагеря, построенные большевиками. Обсуждали также и желтую звезду, ношение которой стало обязательным с 1 сентября – нельзя было оставлять евреям возможность скрываться.

После 15 октября темпы продвижения вперед замедлились, и надежда решить проблему евреев, предоставив им территории на востоке, стала казаться все более призрачной. Их уже начали сгонять в лагеря для последующей депортации. Со второй половины месяца евреев, проживавших на территории рейха и протектората, стали свозить в лагеря, предназначавшиеся для русских военнопленных. Вскоре они были переполнены, поскольку число пленных также росло. Транспорта не хватало, и операции по депортации становились все более трудноосуществимыми. К тому же немцы сообразили, что небольшое число евреев может им понадобиться для использования на опасных или требующих особых знаний работах. Наконец, «передвижные отряды» перестали справляться с возложенной на них задачей: многие исполнители из отрядов СС демонстрировали признаки слабости и даже ужаса. Резко возросло число психических расстройств и случаев алкоголизма. Тогда обратились за помощью к «экспертам» по «операции Т4», бездействовавшим с 24 августа, когда Гитлер отдал им приказ о приостановлении деятельности.