Чтение онлайн

– Вот и хорошо, – неожиданно для нее улыбнулся он. – Вот и отлично. А я уже стал беспокоиться, что моя дочурка никак не взрослеет. Очень хорошо. Мы с тобой поужинаем и обо всем поговорим.

Он как-то взволнованно-торопливо выговаривал слова, словно боясь, что она его прервет.

Нина сквозь слезы удивленно посмотрела на отца и отвела взгляд. Ей было безразлично, что он испытывает в этот момент.

Качаури вышел, запер за собой дверь и поспешил к себе.

Оставшись одна, Нина взглянула на часы. Девятый час. Надо увидеть Николая. Вновь воспоминание о нем, уже по-другому, зажгло ее кровь. Как он?

Нина, сорвавшись с места, бросилась к двери.

Дверь не открылась. Она была так ошеломлена, что не сразу поняла, в чем дело.

Сняла телефонную трубку. Аппарат был отключен.

Только сейчас ей стало все ясно. Отец!

Николай в одном халате сидел в кресле и медленно приходил в себя. Избитое тело болело, но не очень сильно. "Вообще легко отделался", – думал он.

В одной руке он держал стакан с "Кровавой Мэри", приготовленной по всем правилам, так что прозрачный слой водки, не смешиваясь, висел над колыхавшимся красным соком. В другой руке была зажженная сигарета. Когда раздался стук в дверь, он как раз поднес стакан к губам. Выпил, после чего сунул сигарету в рот, чувствуя, как спиртное проваливается внутрь, разливаясь теплом по телу.

– Открыто! – крикнул он, ожидая увидеть Нину.

Но ошибся.

Вошел Качаури, а следом за ним Крокодил.

Качаури сразу сел в кресло, положив на колени огромные кулаки. Крокодил, сложив губы в полуулыбке, сел, как обычно, в угол на стул. Николай, щурясь, переводил взгляд с одного на другого.

– А вы счастливчик, – вдруг заявил Качаури, – криво усмехаясь, от чего его черные усы дрогнули над ядовито-пухлой губой.

– И дог, и эти шипы на перчатках – и ни одной царапины. Только укус на шее, но это чепуха. На бедного Кравчука нельзя без слез смотреть, так вы его обработали. Как вам это удается, уважаемый Николай Иванович?

– Профессионализм, – ухмыльнулся Николай, густо выдувая дым в потолок. – Я, знаете ли, с детства не люблю всех этих царапин, всех этих ранений.

Спиртное начало действовать, после пережитого было приятно расслабиться и каждая затяжка вызывала в груди волну теплого удовольствия.

– А у вас, Геннадий Иванович, ничего не болит? – с улыбкой обратился Николай к Крокодилу. – Вас, помнится, на днях так неловко ударили пару раз. Все зажило?

Крокодил со своей полуулыбкой повернул к нему лицо. Внимательно поглядел. Усмехнулся еще заметнее.

– В чем дело? – спросил Качаури. – В чем дело?

Тебя что, кто-то посмел тронуть? – в недоумении обратился он к Крокодилу. Ухмыльнулся. – Не верю.

Если только этот человек не сумасшедший. И не пришлый.

Он снова ухмыльнулся и перевел взгляд на Николая.

– Ума не приложу, откуда у вас такая прыть? Нормальный человек сто раз подумает, прежде чем решиться на поступок, а у вас какой-то калейдоскоп: не успеешь осмыслить один ваш прыжок, а вы уже десяток других наворочаете.

Николай встал и пошел готовить себе еще один коктейль. Сейчас Качаури с этим ублюдочным длинным пугалом Крокодилом были ему особенно неприятны. Во-первых, сегодняшний цирк произвел на него отвратительнейшее впечатление. Из всех этих схваток он сделал единственный вывод: поток приключений, в которые бездумно ныряешь, как и благие намерения (странно как возникла косвенная связь между активным отдыхом, в данном случае, и благими намерениями!), несущие прямехонько в ад – по сути одно и то же. Кроме того, масштабы проходящих в этом доме отдыха развлекательных мероприятий, как и люди, занятые в них, вызывали беспокойство, недоумение и омерзение. Должны же быть у нормального человека хоть какие-то иллюзии?! Мир, замешенный на сладострастии, любовании чужой болью, на чужой крови, оказался не очень-то хорош даже для него, начисто, как он был уверен, лишенного иллюзий. В общем, эти двое были ему сейчас решительно неприятны.

Николай вернулся к своему креслу, сел, вытянул ноги. Неторопливо поправил полу нескромно распахнувшегося халата.

– Плевать! – сказал он, отвечая больше своим мыслям.

– Может, этим все и объясняется, – весело ухмыльнулся Качаури и хлопнул себя кулаком по колену.

Однако к делу, – переменил он тон и полез рукой во внутренний карман. – Я пришел расплатиться с вами. Вы блестяще себя показали сегодня, так что вот ваши деньги.

Он протянул Николаю пухлый пакет. Николай взял его и бросил на столик. Выпил содержимое стакана и вновь закурил.

– Вам даже неинтересно, сколько здесь?

– Думаю, в чем в чем, но в такой чепухе, как деньги, вы обманывать меня не будете, – лениво ответил Николай.

Качаури в деланом изумлении округлил глаза:

– Крокодил! Нет, ты послушай! Деньги, оказывается, чепуха. И это речь идет о долларах!

Крокодил вежливо усмехнулся, так и не повернув ни головы, ни взгляда.

– Все-таки посчитайте, – с нажимом сказал Качаури.

– Ну как угодно, – согласился Николай.

Он вскрыл пакет и пальцем разбросал пачки. Там было пять стандартных пачек по сто бумажек в упаковке. Итого пятьдесят тысяч. Он удивленно поднял глаза на Качаури.

– Остальное вы уже взяли авансом из кейса Упыря, – с наслаждением проговорил Качаури.

И отвечая на невысказанный вопрос, охотно пояснил:

– Милиционер оказался прытким и жадным. Не хотел отдавать чужие деньги. Правда, Крокодил? – Повернулся было в сторону телохранителя и тут же, словно боясь расплескать торжество и удовольствие от своего сообщения, вновь обратился к Николаю:

– Девчонку тоже пришлось успокоить. Она не только много знала, – это иногда прощается, – но она спятила, понимаешь. Когда пристрелили ее кавалера, кидаться стала, как сумасшедшая. Кричала, что вы сами им портфель отдали. Мол, подарили. Этому уж точно поверить нельзя. Вы не производите впечатление дурака или сумасшедшего. Эти пятьдесят тысяч долларов и те, что висят за луком вместе с паспортом, ну и те, что при вас, как раз и составляют заработанную сегодня вами сумму.

– Все? – спросил Николай, чувствуя, как после ошеломления от услышанного приходит настоящая ненависть. – Если все, то не смею вас больше задерживать.

Освобожденная злоба начала бушевать в нем. Он еще сдерживался, но уже испытывал мстительную радость при мысли, что бы он сделал с этими двумя, если бы!..

Качаури и Крокодил незаметно подобрались. Крокодил неторопливо, не скрываясь, отвел полу пиджака и нацелил на Николая пистолет.

Все равно.

– Возможно, завтра с утра мне не захочется уже испытывать ваше гостеприимство, – злобно продолжил Николай. – Скорее всего я вынужден буду уехать.