Чтение онлайн

– У Кремлевской стены.

– Заслужи сначала. В ту компанию ты пока не вхож.

Лещинскому очень не понравился тон Крестного. Обычно он бывал не то чтобы повежливее, но как-то поспокойнее.

– Ну, раз поближе к Кремлю нельзя, давай в Серебряном. Надеюсь, в первом?

– В третьем, - отрезал Крестный.
– И не забудь то, о чем не должен забыть.

"Деньги", - понял Лещинский.

– Не забуду, - буркнул Лещинский в пустой эфир, поскольку Крестного на связи уже не было. Достал из сейфа бутылку коньяка, плеснул себе в стакан. Руки дрожали. "Шпана поганая, - думал он.
– Гоняет, как мальчика". Коньяк его немного успокоил...

"...Конечно, если рассуждать здраво, без обиды, никакая Крестный не шпана. Ни по своему положению в криминальном мире, ни по своему развитию. В этом я уже давно убедился. Шпане явно не под силу то, что может Крестный. Он многое может. И ссориться с ним было бы очень глупо...
– обида Лещинского прошла как-то сама собой.
– Ну что с того, что гоняет, как мальчика? Ведь он по сравнению с Крестным и есть мальчик, и потому ничего в этом нет обидного. Кто он? Фактически - дебютант. А Крестный? Как ни смотри - гроссмейстер!.."

По фене Крестный не ботал. По крайней мере, разговаривая с ним, Лещинский ни разу не слыхал от него блатных выражений, никогда не ловил его не то чтобы на жаргонной грубости, но даже на не правильном словоупотреблении. Какая уж тут шпана! Лещинского всегда не покидало ощущение, что он разговаривает с человеком не менее образованным, чем он сам.

В этом была какая-то загадка Крестного, которая Лещинского интересовала, как любая загадка, но не особенно сильно волновала, поскольку никак не затрагивала их общих с Крестным дел.

Но вот сегодня он разговаривал явно как-то необычно. И место для встречи назначил странное. Что-то там у него случилось!.. Лещинский перебрал в памяти все свои разговоры за последнее время, все важные контакты - все чисто. Он ни в чем перед Крестным не был виноват...

"Но ехать в Серебряный бор, да еще в третий! Там же пустырь сейчас, в мае. Да и добираться туда - о, Боже!.. Черт! Еще на вокзал надо успеть заскочить. Лещинский сразу засуетился.
– Какого ж хрена я сижу? Не успею..."

Успеть-то он почти успел. Ну, опоздал на четыре минуты. На Белорусском долго провозился у камер хранения. Четыре минуты - херня. Тем более что Лещинский предчувствовал: сегодня, в любом случае, ждать придется ему. Может быть, из-за того, что кобенился в разговоре с Крестным по телефону. Тому ведь тоже имидж надо поддерживать! Поэтому, жарясь на солнце в пиджаке, Лещинский хоть и поругивал Крестного, но особенно-то не усердствовал. Запала не было.

"Куда, на хер, денется? Придет. Деньги-то его", - лениво думал Лещинский, бродя по пляжу и ковыряя носами ботинок слежавшийся за зиму под снегом песок.

После сорокаминутного ожидания он услышал шум моторной лодки. И сразу понял, что это плывут за ним, поскольку направлялась лодка именно к тому месту, где он в одиночестве торчал на пляже. Это ему уже совсем не понравилось.

"Ну пижон!
– подумал он о Крестном.
– Это вообще херня какая-то..."

В моторке, однако, был вовсе не Крестный, а здоровеннейший верзила в борцовской майке. Предплечья у него были толще, чем ляжки у Лещинского, а шеи не было вообще, так что золотая цепь, на которой висел крест граммов на двести, лежала прямо на плечах. Верзила выпрыгнул из лодки и встал на берегу, молча и нагло уставясь на Лещинского. Тому пришлось подойти.

– Лещ?
– спросил верзила.

Лещинский открыл было рот, но снова его захлопнул и только кивнул.

– В лодку.
– Крест на груди колыхнулся, когда гора мускулов показала головой на лодку, и из-за отсутствия шеи вслед за головой повернулось и все тело.

Лещинский понял, что из всех степеней свободы у него осталась только одна - та самая пресловутая осознанная необходимость. Он никогда не воспринимал такой формулировки понятия свободы... Только теперь до него дошло. И он молча прыгнул в лодку.

Верзила направил моторку в сторону четвертого участка Серебряного бора. Лещинский поначалу недоумевал - к чему весь этот цирк? Но когда они свернули в узкий проход, ведущий во внутренний залив, он не на шутку испугался. Зачем они едут в эту московскую глухомань? Оттуда можно и не вернуться!

Моторка обогнула какой-то остров, свернула направо, затем налево, и Лещинский совсем перестал понимать, где они находятся и что происходит... Он пытался мыслить логически, но страх, который охватывал его всякий раз, когда он оборачивался и видел сидящего на руле верзилу - тому ничего не стоило задушить его одной рукой, - путал мысли и направлял их все время в одно и то же русло - где Крестный? С тем, по крайней мере, можно разговаривать по-человечески. Объясниться можно. А что объяснишь этому питекантропу?.. Лещинский передернул плечами. Верзила в борцовке всю дорогу молчал и смотрел ему в затылок...

У Лещинского просто от сердца отлегло, когда он увидел, что лодка направляется к пологому берегу, свободному от кустов, и что метрах в десяти от воды, у нескольких чахлых березок, стоит "форд" с открытыми дверцами. Когда лодка ткнулась носом в берег, из "форда" вылез Крестный и направился к воде. Лещинский торопливо спрыгнул на песок. Он был рад Крестному, как родному, хотя и понимал, что весь этот театр затеян по его приказу. Крестный махнул верзиле рукой, и моторка, развернувшись, стала быстро удаляться.

– Ну и что же все это значит?
– спросил Лещинский.

Крестный стоял чуть выше Лещинского, на склоне, и смотрел на него сверху вниз. Лещинскому приходилось слегка задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Когда же он держал голову прямо, взгляд упирался Крестному в грудь. Лещинского это разозлило. Он понимал, что мизансцена возникла не случайно, все заранее продумано Крестным.

– Я жду объяснений, - высоким и каким-то фальшивым голосом произнес Лещинский. И тут же расстроился. Вышло совсем не похоже на оскорбленное достоинство, которое он хотел изобразить перед Крестным.