Гладиатор
Шрифт:
— Очнись, Фрэнк, — с рыданиями в голосе твердил он. — Черт побери, ты должен!
Я застонал и с трудом пробормотал:
— Какое это теперь имеет значение? Он вновь влепил мне пощечину.
— Фрэнк, тебя спас гонг. Ты еще не проиграл.
— Прекрати меня бить.
Он встал на колени и начал лихорадочно массировать мои ноги. Я тряхнул головой, и туман перед глазами стал потихоньку рассеиваться.
— Сказать им сейчас? — взволнованно спросил он.
— Нет. Рано.
Прозвучал гонг, и Джо подтолкнул меня вперед. Бык кинулся на меня с победоносным выражением на лице. Передвигался он тяжело — это было заметно.
Но он не сомневался, что теперь легко сумеет со мной покончить.
«Раз, два, три — в сторону, — бормотал я, заставляя себя приподниматься на носки. — Раз, два, три…»
Я скользнул назад, убрал корпус, и он пролетел мимо.
— Я здесь, Бык, — насмешливо бросил я и, когда он резко повернулся, в очередной раз достал его левой в голову.
Еще два периода. Три. Четыре.
Толпа поменяла свое отношение ко мне. Сначала я был для них неудачником, к которому относились иронически, но дружелюбно. Громко смеясь, они даже выкрикивали какие-то советы. Но я знал, что ставки против меня достигли один к ста на первый период и один к пятистам, что я не продержусь трех.
Сейчас все переменилось. Они улюлюкали и топали ногами, требуя, чтобы я остановился и дрался с Быком Уандером. Они хотели видеть меня уничтоженным после тех статей, которые я написал об их Межпланетном Чемпионе. В конце концов, они были гражданами Марса. На какое-то время они сделали вид, что симпатизируют мне, но они жаждали крови. Толпа!
Бык явно устал. Он двигался все медленнее, атаки его становились все короче, но зато мне стало труднее уходить от ударов. Он понял, что к чему, и, используя всю свою хитрость, вновь пытался загнать меня в угол.
— Какой сейчас период? — спросил я Джо.
— Двенадцатый. Тебе следует поторопиться, Фрэнк, если ты все еще намерен закончить бой нокаутом. Черт меня побери, если я понимаю, зачем тебе это надо. Ты должен выиграть по очкам, если судьи внимательно прочитали те книги, которые мы им дали.
Я прислушался к реву толпы.
— Это не годится, Джо. По очкам я, конечно, выигрываю. Технически. Быка я сумею победить, но как победить отношение людей к Гладиаторским Играм? Ты только посмотри, что творится в зале…
— Это верно, — удивленно сказал он. — А знаешь, кажется, им даже нравится. Не удивлюсь, если в следующее году бой «на кулачках» войдет в программу состязаний на арене…
— Раскрой наш секрет, Джо, — прервал я. — К концу периода слухи дойдут и до Быка.
Прозвучал гонг, и я встал со стула. Джо нырнул за канаты и затесался в толпе журналистов.
Не к концу, а к середине периода стадион стал шуметь, и шум этот все нарастал и нарастал.
«Принял земное подданство».
«Фрэнк Лесли стал гражданином Земли».
ЕСЛИ ОН ВЫИГРАЕТ, ЗЕМЛЯ НАЧНЕТ УПРАВЛЯТЬ ВСЕМИ ПЛАНЕТАМИ СОЛНЕЧНОЙ СИСТЕМЫ!
Бык услышал этот крик в тысячу голосов, и удар оказался для него сильнее, чем все те, что он пропустил на протяжении тринадцати периодов.
— Предатель!! — взревел он и кинулся на меня. Несмотря на всю свою злость, он двигался медленно, очень медленно. Я нанес два удара — с правой и левой, — и, пританцовывая, отошел в сторону.
В конце периода я увидел в своем углу Джо и Джен. Каждый вдох давался мне с большим трудом, зрение мутилось от заливавшего глаза пота, но я выдавил из себя:
— Джен!
На лице ее появилось выражение, которого я никогда не видел раньше.
— Фрэнк, — сказала она. — Фрэнк, давно ты все это задумал?
Я заставил себя улыбнуться, хотя губы мои были разбиты в кровь.
— Много лет назад, Джен…
— Помолчи, — вмешался Джо Питкерн. — Лучше выпей немного соку. Тебе осталось всего два периода.
Я вдохнул полной грудью и посмотрел на Дженнифер.
— Я должен измотать его, лишить остатков сил. Послушай меня, Джен. Когда-то ты была нашей союзницей. Останься здесь, в моем углу, и подбадривай меня выкриками. Он влюблен в тебя, Джен, а я должен измотать его. Джен…
Прозвучал гонг, и я устало поднялся со стула.
Бык вышел из своего угла медленно, осторожно. Мне почему-то пришло в голову, что менеджер, не в пример Быку, читал древние книги и сейчас дал ему совет подстроиться под меня и сделать ставку на один решающий удар. Ведь я выиграл по очкам все периоды, за исключением того, в котором был послан в нокдаун.
Именно поэтому он двигался так осмотрительно.
И тут позади меня, сквозь рев толпы, пробился высокий женский голос:
— Давай, Фрэнк! Покажи, на что ты способен! Кончай с ним!
Пораженный до глубины души, он вздрогнул как раз в ту секунду, когда я в очередной раз достал его левой. Затем он выпрямился, и на лице его появилось мучительное выражение. Казалось, ненависть исходила от него волнами. Как слепой, он кинулся вперед, пропустил два мощнейших удара и снова пошел на меня. Я быстро нанес еще два резких удара и отступил в сторону.
С Быком Уандером было покончено, но пока что этого не видели в зале, не подозревали миллиарды телезрителей, сидящие у экранов, и уж если на то пошло, я и сам не знал. И хотя Бык еще передвигался, с трудом волоча ноги, он уже перестал что-либо соображать, и все его движения стали бессознательными.
Не могу не отдать ему должного: даже побежденный, Бык Уандер выглядел величественно. Я сам смертельно устал, но почему-то мне вспомнилась сцена, описанная в одной из древних книг, в которой на старого бизона нападал маленький степной волк. С перегрызанными сухожилиями, истекая кровью, могучий зверь все еще пытался обороняться, не желая падать на землю.
И я знал, что мне придется лишить Быка возможности проиграть с достоинством.
Теперь я уже не пританцовывал, а наносил удары: с левой, правой, с левой, левой, левой, опять с правой. Через мгновение он должен был упасть. И вдруг Джо Питкерн рассмеялся. Это был какой-то неловкий, неуверенный, истеричный смех. И в эту секунду с моих глаз как бы упала пелена. Я понял, что победил и что надо делать дальше.