Глава 23
Шрифт:
– Благородный Дон в курсе дела?
– Больше, чем кто-либо другой.
Это означало только… В голове у санитарного инспектора словно взорвался снаряд. Все тело пронзила дикая боль. В глазах потемнело. САНИТАРНЫЙ ИНСПЕКТОР НЕ МОЖЕТ КРИТИЧЕСКИ ОТНОСИТЬСЯ К ДЕЙСТВИЮ РУКОВОДСТВА! – отдавалось пульсацией у него в ушах. Паркин был на грани обморока.
– Что с вами? – услышал он сквозь шум в голове голос майора.
– Всё хорошо.
– Если бы вы были лошадью, вас бы следовало пристрелить.
– Это сейчас пройдёт.
– Вы уверены?
– Всё в порядке, майор. Сейчас всё пройдёт. Мне уже лучше…
И точно. В следующее мгновение санитарный инспектор ощутил у себя в голове руки того странного человека из аббатства, который словно бы массировал ему мысли, приводя их в порядок, распутывая, расставляя по своим местам.
– Спасибо, Майор… Отправляйтесь к жене и детям, а ещё лучше, бросайте всё к чёртовой матери и уматывайте с ними на край света.
Сказав это, он, шатаясь, побрёл к машине. Забравшись на водительское сиденье, он закрыл глаза.
Конечно же, Благородный Дон… Ну конечно…
Санитарный инспектор пришёл в себя около одиннадцати ночи. В доме майора свет уже не горел. Надо было ещё повидать Боба, а для этого следовало бы поспешить. В «Пятой ноге» начиналось «Библейское шоу», и Боб наверняка был уже там.
Санитарный инспектор завёл двигатель и медленно тронулся с места.
Как и предполагалось, Боб сидел за любимым столиком возле самой сцены и зачарованно наблюдал за спектаклем. Все остальное для него просто не существовало. Он даже не заметил, что Паркин, взяв пиво, подсел к нему за стол.
На сцене начинался кульминационный момент: распятие Христа, в роли которого была сексепильная особа женского пола, одетая в высокие сапоги и терновый венец. Римский воин – здоровенный негр с огромным членом – хлестал её плеткой. Хлестал по-настоящему, от души, об этом говорили кровоточащие следы на красивом женском теле.
Сверху, якобы с неба на всё это смотрели два ангелочка: юноша и девушка, подвешенные к потолку за крючья, воткнутые им в спину.
– Привет, – сказал санитарный инспектор, толкнув слегка Боба, – не помешаю?
Боб буркнул что-то нечленораздельное.
– Надо поговорить.
– Завтра, – отмахнулся Боб.
– Это серьёзно.
– Пошёл на хуй, Ден! – Боб готов был убить санитарного инспектора.
– Хорошо.
На сцене уже появился крест, на котором должны были распять Христа. Актрису привязали к кресту, затем прибили ладони гвоздями к перекладине. Ноги пробивать ей не стали, так как для этого её пришлось бы сильно калечить.
Удивительней всего было то, что актеры сами жаждали испытать всю эту боль. Многие работали за бесценок, а некоторые сами готовы были платить, чтобы только насладиться собственной болью. Этих людей Паркин не понимал.
– Ладно, что тебе надо? – спросил Боб, когда шоу закончилось.
– Ты ничего не хочешь мне рассказать?
– Послушай, я ведь сделал всё, как надо. Чего тебе ещё?
– Сделал?
– Ну? – не понимал Боб.
– А теперь выкладывай всё по порядку.
– А чего выкладывать. Когда мне приказали тебя убить, появился твой друг с измалёванным лицом. Он приказал мне сделать настройку так, чтобы ты понял. В принципе, это было в духе моих забав, так что…
– Дальше.
– А что дальше. Ты и сам уже обо всём догадался.
– Кто стрелял в Благородного Дона?
– Пит. Он больше никому бы этого не доверил. Потом мы нашли бедолагу, который должен был за это ответить.
– Хочешь сказать, Благородный Дон сам организовал покушение на собственную персону?
– Конечно. После того, как ты слинял, он решил немного обезопаситься.
– Но зачем всё это?
– А ты спроси у Благородного Дона.
Глава 23
Никогда ещё в истории запасной цивилизации человек не принимал столь желанно затеи, рассчитанные на то, чтобы ослабить и уничтожить его.
Если вы – законопослушный гражданин, беспокоящийся о безопасности своего дома и семьи, то запрограммированы чувствовать себя преступником, если приобретаете пистолет и посему попадаете в разряд «озверевших вооруженных бандитов». Несмотря на то, что вы чувствуете себя в состоянии контролировать и отвечать за свои поступки, вы, тем не менее, деморализованы до состояния стигматизации.
Машина не заводилась, как в дурном кино. Всюду метались обезумевшие люди. Город уходил под воду, как огромный, многомиллионный Титаник. Горланя, как репортёры при виде свежеиспечённой сенсации, над городом метались птицы.
Возле санитарного инспектора, визжа тормозами, остановилась машина.
– Садись! – крикнула Марта, открывая дверь.
Какой-то ополоумевший маклер с выпученными от панического ужаса глазами попытался воспользоваться её предложением, но получил от всего сердца радушную пулю, заставившую его в последний раз пораскинуть мозгами. Не успел он ещё принять окончательно статическое положение, как санитарный инспектор уже был на переднем сиденье рядом с Мартой. Она вдавила педаль газа до пола. Визжа покрышками, машина рванула с места.
На заднем сиденье Белый Кролик и Сэнди, как ни в чём не бывало, разгадывали кроссворд. Они вели себя так, словно вокруг не происходило ничего экстраординарного.
– Столица Атлантиды. 9 букв, – прочитал Сэнди.
– Вашингтон, – авторитетно заявил Белый Кролик, превращаясь в огромную птицу.
Неизвестно, что было бы дальше, не вмешайся будильник – строгий цензор наших ночных грёз.
Санитарный инспектор по привычке посмотрел на часы. Встав, он сделал зарядку, побрился, принял душ, выпил чашку зелёного чая, затем надел строгий костюм с галстуком и вышел из дома.