Глаз бури
Шрифт:
– И что ж? – теоретические рассуждения Анны Сергеевны были для Софи не слишком интересны. К тому же Софи уже утратила свою первоначальную напряженность, расслабилась, перестала бояться и ревновать. Даже раздражающий поначалу запах казался ей теперь вполне приятным.
Причина всего этого была до чрезвычайности проста – Саджун показалась двадцатидвухлетней Софи ужасно старой. Нет, эта дородная женщина с большими раскосыми глазами, высокой шеей и маленькой головой, которую венчала замысловатая прическа, была по-своему мила и даже привлекательна. Но – стара, безнадежно стара для… Ну в самом деле, как можно думать о таком в ее годах! Она, безусловно, и не думает. И Михаил, соответственно, тоже. А то, что было промеж них тогда, когда Софи изучала свою первую азбуку… Что ж, это было так давно, что уже почти и неправда…
– А то, что вы можете попробовать теперь… Я когда-то сделала все, что было в моих силах…
– Спасибо вам, я знаю, что вы его спасли тогда, – совершенно не осознавая своей безжалостности, заявила Софи. – Он мне рассказывал… Но теперь? Вы с ним дружны, и я к вам пришла… Может быть, вы лучше знаете, что происходит? И что сделать можно?… Не сомневайтесь, я, хоть и молода, но думать и действовать умею… – каждым словом раня сидящую перед ней женщину, Софи этого вовсе не замечала. – Дуня, это моя подруга, математик, сказала, что нужно Михаила на плоскость прописать, тогда ему и хорошо станет… Мне пока сведений не достает…
– Боюсь, что я мало чем смогу вам помочь, – покачала головой Анна Сергеевна. – Михаэль не слишком-то делится со мной… Особенно, когда речь идет о трудностях и неудачах… Скорее, он старается представить все в лучшем свете…
– Да, это я понимаю, – кивнула Софи. – Но все же… Может, вы знаете что-то из его детства, юности… такое, о чем он не рассказывал мне… Я разговаривала с его приятелем, Иосифом Нелетягой, тот как бы проводит для Михаила род расследования… И вы знаете, – Софи всплеснула руками. – Он тоже говорил про ниточки! Смешное совпадение, правда? Только Иосиф сказал, что ниточки у этого дела тянутся из далекого прошлого… Это вроде вашей кармы, да? Она все сидела себе, сидела, а потом ка-ак начнет действовать…
– Ох, Софья Павловна, Софья Павловна… – вздохнула Саджун. – Со свиным рылом, да в калашный ряд… Не сердитесь. Я люблю русские пословицы, но иногда использую их не совсем… сообразно? Что ж вам сказать? Про детство Михаэля я знаю не больше вашего. Разве что то, что женщина, которая подобрала его младенцем, умерла от чахотки, когда он был еще совсем мал. Он не называл мне даже ее имени, возможно, сам не помнит его…
– А кто она была? Где жила? С кем общалась?
– Не знаю, ничего не знаю…
– Ладно, пускай… А что же теперь? Он вам совсем ничего не говорил?…
– Это может быть связано с давней историей… Но все же менее давней, чем рождение Михаила… Эту связь называли когда-то Глазом Бури…
– Сапфир? Ага! И здесь он! – воскликнула Софи.
– А где еще? – живо заинтересовалась Саджун. – Вы знаете?
– Я так и думала, что это с вами связано, – не отвечая, задумчиво пробормотала Софи. – Восток, Будда… Кто ж еще? Вокруг драгоценных камней вечно случаются всякие загадочные и даже кровавые истории, я читала в романах… Скажите, Анна Сергеевна, а вы уверены в том, что камень действительно вернулся домой?
– Уверена абсолютно, в том-то и дело! И с тех пор находится на своем месте. Брат тогда прислал мне письмо. Оно до сих пор хранится у меня, а Тат Нюн стал монахом и живет при храме. Камень, шестнадцать лет назад вернувшийся в Бирму, просто не может быть причиной сегодняшних событий…
– Ну, кто-то же мог и не поверить в то, что он вернулся… Я, кажется, даже знаю одну такую… Ладно! Спасибо вам, Анна Сергеевна, за то, что не прогнали меня… Хотя вполне бы могли… – Софи встала и потянулась, распрямляя затекшие от непривычных сидений ноги и спину. – У вас здесь все крайне необычно и… мило… Светильники очень красивые…
– Я рада, что вам нравится, – с едва заметной усмешкой произнесла Саджун. – А что, милая Софья Павловна, Михаэль, он?…
Софи, медленно фланирующая по комнате, остановилась и обернулась, ожидая продолжения вопроса.
– Нет, ничего, пустое… – Анна Сергеевна повела полной рукой.
– Ну как знаете… – начала Софи и вдруг замерла на стойке, как охотничья собака, увидевшая совершенно неожиданную в это время года и в этом месте дичь. – Анна Сергеевна! Откуда у вас – это?
Саджун проследила за взглядом гостьи и улыбнулась. На низеньком столике в причудливой рамке стоял небольшой портрет, выполненный, по всей видимости, на эмали.
– ВЫ заметили. Это Михаэль в молодости, в ваших примерно годах, в то время, когда мы… Впрочем, это теперь неважно… Красавчик он был, не правда ль? Хотя, конечно, художник уж и тогда ему немного польстил… С тех пор многое изменилось. Удивительно, что вы вообще узнали. Я сама иногда гляжу и не могу объединить…
– Да… конечно… – пробормотала Софи, пятясь и не в силах оторвать взор от изящной миниатюры. – Я, пожалуй… прощайте…
– Может быть, чаю? – светски предложила Анна Сергеевна, при том было очевидно, что она очень рассчитывает на отказ.
– Спасибо, не надо беспокоиться. Я теперь пойду, – полностью оправдала ожидания хозяйки Софи.
– Что ж… Прощайте. И… не обижайте моего Михаэля. Ведь он, в сущности, так и не сумел стать до конца взрослым…
– Разумеется! Именно так! – горячо подтвердила Софи, и Саджун взглянула на нее с удивлением. Похоже, гостья вовсе не услышала ее последних слов. Анна Сергеевна вздохнула и пожала плечами…
К выходу из заведения Софи шла, уже абсолютно не замечая окружающей ее обстановки, невпопад ответила на вопрос горничной в передничке и что-то уж вовсе нелепое сказала детине на входе, от чего он осклабился и застыл, едва не пуская слюни. Опомнилась лишь тогда, когда буквально грудь в грудь налетела на мужчину, как раз входившего в заведение с улицы.
Покачнувшись, Софи удержалась-таки за косяк, порвав при этом перчатку. Мужчину, послужившего причиной, она бы в своем нынешнем состоянии не заметила и не вспомнила потом никогда, коли б не его странное поведение. Узрев Софи и попросту столкнувшись с ней, он даже не попытался поддержать ее и извиниться. Сначала он вроде бы хотел прошмыгнуть мимо нее внутрь, потом развернулся, как бы вознамерившись убежать прочь, а после и вовсе застыл в непонятном столбняке, как злоумышленник, внезапно застигнутый полицией на месте преступления.