Чтение онлайн

– Господи, сколько ты всего знаешь!

– У меня на самом деле мало свободного времени, но, если оно есть, я трачу его на «Коктейль» [20] , если тебе это о чем‑то говорит.

– Ты и раньше такая была.

– Прошло двадцать пять лет, но я помню: ты тогда тоже интересовалась сексом.

И обе они расхохотались.

– На самом деле твои картины – это просто ужас, – сказала Эва. – Вот это и есть настоящая проституция, доложу я тебе, писать картину для того, чтобы ее продать. То есть только для этого.

– Но есть‑то людям надо или нет, по‑твоему?

– Да, немного надо, но на самом деле человек может довольствоваться малым.

– Есть еще такие полезные вещи, как электричество и телефон, ты со мной не согласна?

– Ну‑у‑у…

– Когда будешь уходить, возьмешь с собой десять тысяч крон.

– Что ты сказала?

Эва, пошатываясь, приподнялась на локте. Такое положение оказалось неудобным – она в любой момент могла упасть.

– А когда придешь завтра, захватишь с собой одну из своих картин. Только хорошую – такую, какую ты сама оценила бы в десять тысяч. Я покупаю твою картину. А вдруг ты когда‑нибудь и впрямь станешь знаменитой, может, я делаю удачное вложение!

– Будем надеяться.

Майя удовлетворенно улыбнулась: – Твоя лавочка еще заработает, Эва. А когда Эмма возвращается?

– Еще не знаю. Обычно она звонит, когда хочет домой.

– Значит, ты можешь начать уже завтра. Ну, конечно, только попробуешь! Я помогу тебе, введу в курс дела. Я пошлю за тобой такси, давай часов в шесть? Завтра вечерком? Одежду и все прочее я беру на себя.

– Одежду?

– Ты же не можешь принимать клиентов в этом кошмарном одеянии. Извини меня, конечно, но то, что ты носишь, совершенно лишено сексуальности.

– Ас чего бы мне демонстрировать свою сексуальность?

Майя поднялась с кровати и удивленно уставилась на подругу.

– Но ты же все‑таки женщина. Тебе ведь тоже нужен мужик, разве не так?

– Да, – устало ответила Эва. – Наверное.

– Значит, перестань одеваться, как призрак чумы [21] .

– Спасибо за комплимент!

– На самом деле я тебе немного завидую. Ты элегантная, а я просто толстая тетка с жировыми складками и двойным подбородком.

– Неправда. Ты – добродушная толстая тетка, знающая толк в жизни. А ты сама себя уважаешь? – внезапно поинтересовалась Эва.

– Полагаю, примерно в два раза больше, чем ты себя.

– Я только спросила.

– Знаешь, я прямо вижу, как все будет. Слухи о длинноногой художнице, как лесной пожар, распространятся по всему городу. Не исключено, что ты даже будешь переманивать у меня клиентов. Еще и без денег меня оставишь!

– Если у тебя уже почти два миллиона, мне тебя не жалко.

Домой Эва уехала на такси, за которое заплатила Майя. Она туг же заказала еще одну машину – к дому Эвы на завтра, на шесть часов. Эва, с трудом попав ключом в замочную скважину, открыла, наконец, дверь и, пошатываясь, побрела в студию. Там она села и принялась критически осматривать свои картины. Она здорово напилась, поэтому они произвели на нее огромное впечатление, и она с чувством глубокого удовлетворения рухнула на диван и уснула прямо в одежде.

Эва проснулась еще до того, как на нее навалилось похмелье, вспомнила свой сон. Ей снилась Майя. И только, открыв глаза, она вспомнила все и испуганно вскочила с дивана. К своему огромному удивлению, она обнаружила, что спала в студии, не раздевшись.

Она доковыляла до ванной и не без страха взглянула на себя в зеркало. Водостойкая тушь не потекла, но ресницы топорщились вокруг красных глаз, как обожженная солома. Поры на коже зияли, как черные дыры. Она застонала и открыла холодный кран. Господи, о чем же это они говорили вчера? Она не сразу, но все‑таки вспомнила вчерашний разговор, и сердце ее забилось быстрее. Майя, та самая Майя, ее самая лучшая подруга детства, которую она не видела двадцать пять лет, стала шлюхой. Богатой шлюхой, в ужасе подумала Эва, слабо припоминая, что они обсуждали и ее собственные перспективы на этом поприще – как возможность выбраться из нищеты, решить материальные проблемы. В это просто невозможно было поверить! Неужели она хоть на минуту могла себе это представить?! Она плеснула в лицо холодной водой и застонала, потом открыла дверцу аптечки и нашла пузырек с паральгином. Высыпала в ладонь горстку таблеток, запила их водой и с отвращением скинула юбку и майку. «Может, в холодильнике есть пиво?»‑подумала она и поняла, что ей слишком плохо сегодня, чтобы работать. Значит, еще один день пройдет без работы, она ни на шаг не продвинется. Кошмар. Она стояла под душем и терла себя мочалкой изо всех сил. Таблетки понемногу начали действовать. Эва вылезла из‑под душа и натянула халат – большой халат с китайскими драконами на спине. В гостиной она принялась искать свою сумку – захотелось курить. Открыв ее, с удивлением уставилась на пачку банкнот. Какое‑то мгновение она не могла понять, что это за деньги, а потом, наконец, все вспомнила. Пересчитала деньги. Десять тысяч крон. Хватит на то, чтобы оплатить все счета в почтовом ящике. Она недоверчиво покачала головой, отправилась в студию и опять принялась смотреть на картины. Одна из них стояла в центре комнаты; когда же она успела ее достать?

Эту картину, наверное, можно было назвать самой лучшей. Почти полностью черно‑белая, только по всему холсту по диагонали пробегал яркий луч света. Он словно разрывал картину на две части. Эва не смогла удержаться от улыбки, воображая себе, какое лицо будет у Майи, когда она поднимется к ней в квартиру с этим. Потом снова пошарила в сумке, нашла пачку, в которой оставалась только одна сигарета, закурила и открыла холодильник. Он был пуст. Только масло, кетчуп и бутылка соевого соуса. Эва вздохнула, но тут же вспомнила про пачку купюр и опять улыбнулась. Бутылка ледяного пива – вот что ей больше всего нужно сейчас. Поэтому она молниеносно оделась, набросила плащ и направилась к небольшому магазинчику на углу. Он назывался «У Омара» и открывался в восемь утра, дай бог этому Омару здоровья. К тому же он никогда не смотрел презрительно на людей, которые покупали пиво, когда все остальные еще спят. Его магазин находился в респектабельном старом районе, состоявшем почти исключительно из одних вилл, и выглядел там как совершенно инородное тело. Многих это раздражало, а Эву радовало.

Хозяин радостно улыбнулся, обнажая белые, как мел, зубы, когда она появилась в дверях. Она вытащила из ящика две поллитровых бутылки, взяла газету со штатива и еще две пачки «Prince Mild».

– Отличный сегодня денек! – улыбнулся он ободряюще.

– Ну, может он и будет отличным, – простонала Эва, – но не сейчас.

– О, я знаю, что день сегодня хороший. Но если день плохой, то двух бутылок может не хватить.

– На самом деле вы правы, – сказала Эва. Она взяла еще одну бутылку и расплатилась.

– Послушайте, я наверняка вам должна, – вспомнила она вдруг. – Давайте‑ка я заодно и расплачусь.

– О, значит, и у меня тоже сегодня хороший день!

Он порылся в коробке из‑под обуви, где держал списки своих должников.

– Семьсот пятьдесят две кроны.

Эва была тронута. Он никогда не напоминал ей о долге. Она протянула ему тысячную бумажку и заглянула в «Blindkjopkatalogen» [22] , который он просматривал, когда она вошла.