Чтение онлайн

Эве стоило невероятных усилий сохранить лицо.

– Наверное, около часа. Я съела бутерброд, и мы еще немного поболтали. – Она встала, чтобы взять сигарету, открыла сумку, которую сама же поставила на обеденный стол, и увидела пачки денег. Она быстро захлопнула сумку.

– Вы курите? – внезапно поинтересовался он и помахал пачкой «Принс».

– Да, спасибо.

Эва вытянула из пачки сигарету и схватила зажигалку «Зиппо», которую он протянул ей через стол.

– Такси заехало за вами в восемнадцать часов, значит, у Дурбан вы были где‑то в восемнадцать двадцать, да?

– Да, наверное, но я не смотрела на часы.

Она лихорадочно затягивалась и выпускала дым, пытаясь как‑то унять волнение, поднимавшееся откуда‑то изнутри. Не помогало.

– Вы были там примерно час. Значит, вы покинули квартиру примерно в девятнадцать двадцать?

– Я уже говорила, что на часы не смотрела. Но она ждала клиента, и я не хотела с ним встречаться, поэтому ушла задолго до того, как он должен был прийти.

– А когда он должен был прийти?

– В восемь часов. Она сразу мне сказала, что в восемь ждет клиента. Он должен был позвонить в дверь два раза, такой у них был условный сигнал.

Сейер кивнул.

– А вы знаете, кто это был?

– Нет. Я не хотела этого знать, мне это казалось отвратительным, то, чем она занимается, ужасным, я не могу понять, как она могла и как кто‑то вообще может этим заниматься.

– Возможно, вы последняя, кто видел ее в живых. Не исключено, что мужчина, который пришел в восемь, и есть убийца.

– О? – она глубоко вздохнула, как будто само это предположение привело ее в ужас.

– На улице никого не встретили?

– Нет.

– А как вы добрались до дома?

«Говори правду, – подумала она, – когда можно, говори правду».

– Я пошла налево. Мимо заправки «ESSO» и «Gjendisige» [24] . Потом вдоль реки и через мост.

– Но это длинный путь.

– Я не хотела идти мимо пивной.

– Почему?

– Там вокруг по вечерам много разного народа слоняется.

Это была чистая правда. Что может быть хуже – идти мимо толпы пьяных мужиков.

– Ясно.

Он посмотрел на ее заклеенную пластырем руку.

– А Дурбан вас не проводила?

– Нет.

– Она заперла за вами дверь?

– Не думаю. Но, может быть, я просто не обратила на это внимания.

– И ни в подъезде, ни на улице вы никого не встретили?

– Нет. Никого.

– А вы не обратили внимания – не были ли там припаркованы какие‑то машины?

– Не припоминаю.

– Ладно. Значит, вы перешли по мосту и…

– Что вы имеете в виду?

– Куда вы направились?

– Домой.

– Вы пошли домой пешком? С Торденшоллсгата до Энгельстада?

– Да.

– Путь неблизкий, правда?

– Возможно. Да, неблизкий. Но мне хотелось пройтись. Мне надо было о многом подумать.

– И о чем же вы думали, если вам понадобилась столь продолжительная прогулка?

– Ну, это связано с Майей и вообще, – пробормотала она. – Как она такой стала. Мы с ней так хорошо знали друг друга, правда, это было давно, но я все равно не могла этого понять. Я думала, что знала ее, – сказала она, как бы размышляя про себя.

Эва загасила сигарету и откинула волосы назад.

– Значит, вы встретили Майю Дурбан утром в среду впервые за двадцать пять лет?

– Да.

– И ненадолго заезжали к ней вчера вечером между шестью и семью?

– Да.

– И это все?

– Да. Конечно, это все.

– Вы ничего не забыли?

– Нет, не думаю.

Он встал с дивана, снова кивнул, потянулся за зажигалкой, на которой были теперь отпечатки пальцев Эвы, и сунул ее в нагрудный карман.

– А вам не показалось, что она чем‑то обеспокоена?

– Да нет, не показалось. Майя была на коне, она всегда такая была. «Все под контролем».

– Случайно в разговоре с вами она не обмолвилась, что ее кто‑то преследует? Или что у нее конфликт с кем‑то?

– Нет, ничего такого.

– А пока вы там были, никто не звонил?

– Нет.

– Ну, не буду вам больше мешать. Будьте добры, позвоните, если вдруг что‑то вспомните, то, что покажется вам важным. Что угодно!

– Хорошо!

– Я позабочусь о том, чтобы вам немедленно включили телефон.

– Что?

– Я пытался вам дозвониться, а на телефонной станции сказали, что телефон отключили за неуплату.

– Ах, да. Большое спасибо.

– На случай, если нам понадобится еще поговорить с вами.

Эва прикусила губу.

– Кстати, – сказала она, – а как вы узнали, что я была там?

Он сунул руку во внутренний карман и достал маленькую книжечку из красной кожи.

– Седьмое чувство Майи. Вот здесь записано, «30 сентября. Встретила в „Глассмагасинет» Эву. Ужинали у „Ханны»». Дальше – ваше имя и адрес.

«Как все просто», – подумала Эва.

– Сидите, – продолжал он. – Я найду дорогу.

Она снова рухнула в кресло, чувствуя себя совершенно измочаленной, и так сжала пальцы, что рана опять начала кровоточить. Сейер прошел через гостиную и вдруг остановился перед одной из ее картин. Склонил голову набок и опять повернулся к ней.

– А что это означает? Эве не хотелось отвечать.

– Я не имею обыкновения объяснять свои картины.

– Ну, это понятно. Но вот это, – и он показал на росток, проклюнувшийся из темноты, – напоминает мне церковь. А вот это серое, на заднем плане, – это, может быть, надгробный камень. Немного скругленная вершина. Он далеко от церкви, но все равно видно, что они как‑то связаны друг с другом. Кладбище, – сказал он просто. – С одним‑единственным надгробным камнем. Кто же там похоронен?