Глаз в небе
Шрифт:
— Она просто образовалась из ничего! — благоговейно прошептал Лоуз.
— Но во вполне определенном месте! — заметил Гамильтон. — Кажется, в момент возникновения она соприкасалась с выставленным образцом. Это похоже на процесс деления. Образец распадается на два экземпляра — одинакового веса и объема.
— Что я говорил тебе, Джек? Брось еще монету!
Карамелька вновь материализовалась и скользнула в нишу. Оба исследователя замерли в молчаливом восхищении.
— Чистая работа! — признал Лоуз. — Прекрасное применение механики чудес.
— Но применение довольно скромное, — подчеркнул Гамильтон. — Конфеты, безалкогольные напитки, сигареты… Ничего серьезного.
— Тут-то мы и проявим себя! — многозначительно заявил Лоуз.
Он стал осторожно вдвигать в зазор между образцами товара тонкую полоску фольги. Полоска, не встретив сопротивления, аккуратно вошла в зазор.
— Отлично! — Лоуз потер руки. — Если я уберу первоначальный образец и заменю его чем-нибудь поинтересней…
Джек вынул образец конфеты и поставил на его место бутылочную пробку.
Они привели в действие механизм — и в нишу скатилась точно такая же пробка.
— Что и требовалось доказать! — кивнул Лоуз. — Машина воспроизводит что угодно. Он достал несколько монеток.
— Давай ближе к делу!
Джек был настроен более основательно.
— Послушай, как ты на это посмотришь?.. Известный принцип электроники — регенерация! Часть сигнала с выхода подается опять на вход… Происходит наращивание: чем больше на выходе, тем больше поступает на вход и воспроизводится…
— Жидкость лучше всего, — тут же развил соблазнительную идею Лоуз. — Где бы достать стеклянные трубки?
Недолго думая, Джек принялся срывать со стены часть неоновой рекламы, а Лоуз отправился в бар заказать что-нибудь подходящее. Джек еще возился, сооружая стеклянный трубопровод, когда вернулся Лоуз с крохотной рюмкой янтарной жидкости.
— Бренди, — пояснил Лоуз. — Точнее, настоящий французский коньяк.
Лучший, какой у них был.
Гамильтон поставил рюмку на полочку, где прежде находился образчик конфеты. Трубка, освобожденная от неона, шла от точки воспроизводства товара и дальше раздваивалась: один конец возвращался к рюмке, другой выводился в нишу.
— Отношение четыре к одному, — объяснил Гамильтон. — Четыре части идут на выход. Одна часть возвращается к источнику. По идее валовый продукт должен постоянно возрастать. Предел — бесконечность. Лоуз ловко заклинил стопор и запустил аппарат в безостановочном режиме. Вскоре коньяк стал капать из выходной трубки прямо на пол. Лоуз и Гамильтон схватили отставленную заднюю стенку, привинтили ее на положенное место и приделали замок.
Мирный конфетный ящик тихой струйкой принялся бесперебойно выдавать коньяк высшего качества.
— Ну, вот! — довольно хмыкнул Джек. — Бесплатная выпивка. Прошу в очередь!
Клиенты не заставили долго ждать и бойко потянулись к аппарату.
Наблюдая за растущей очередью, Лоуз проговорил:
— Мы пользуемся механизмом, но не знаем, каков его принцип. С точки зрения механики все ясно. Но остается главный вопрос — почему?
— Может, принципа-то и нет, — предположил Гамильтон. — Чудеса именно поэтому и считаются чудесами. Когда нет никаких законов, а есть лишь игра случая. Просто-напросто что-то случается — то, чего нельзя предугадать.
— Но какое-то правило должно все-таки присутствовать! — возразил Лоуз, указывая на автомат. — Когда опущена монета, появляется товар. До сих пор мы получали конфеты. Изменив правило, мы получаем коньяк, а не морковку, например. Нужно только выяснить, какие элементы необходимы, чтобы видоизменять имеющееся правило.
— Если мы сумеем узнать причину раздвоения предмета, то… — взволнованно проговорил Гамильтон.
— Именно! Процесс идет со страшной силой. Какая-то первопричина его раскручивает. По большому счету все равно, как это делается. Узнать бы только, в чем суть этого загадочного нечто. Мы ведь не суетимся из-за того, что сера, селитра и древесный уголь образуют порох. Нам вполне хватает сведений, в какой пропорции их надо смешивать… Они вернулись к бару, с трудом миновав толпу страждущих порции дармового коньяка.
— Выходит, в этом мире тоже есть законы, — заметил Джек. — Как и в том, нашем. Хотя нет, тут я, наверное, погорячился… Тень скользнула по лицу Билла Лоуза.
— Да, верно… — Его энтузиазм испарился. — Я и забыл!..
— О чем?
— Чудес в нашем собственном мире не бывает. Они существуют только здесь.
— О… — обмяк и Джек. — Действительно…
— Мы напрасно тратим время.
— Если только у нас не возникнет желания остаться.
Лоуз уселся на табурет у стойки и обхватил свой стакан. Нахохлившись словно подраненная ворона, он проворчал:
— Может, так и следует поступить.
— А как же! — добродушно отозвался подваливший Макфиф. — Оставайтесь! Смекалистые парни всегда выходят из игры победителями.
Лоуз украдкой глянул на Гамильтона:
— Ты хотел бы?.. Тебе здесь нравится?
— Нет!
— Мне тоже. Но есть ли выбор? Мы даже не знаем, куда нас занесло. А уж как выбраться отсюда…
— Такое милое местечко! — негодующе вмешалась блондинка. — Я постоянно здесь, и мне нравится!
— Мы говорим не о баре, — бросил ей Гамильтон.
Крепко стиснув стакан, Лоуз озабоченно произнес:
— Рулить отсюда все равно надо. Каким угодно способом.
— Будем искать выход, — нахмурился Джек.
Ты знаешь, что продается в здешнем супермаркете? — ядовито осведомился Лоуз. — Консервированные святые дары!
— Представь, что тебе предложат в хозяйственной лавке, — откликнулся в ответ Гамильтон. — Весы. Чтобы ты взвешивал свою грешную душу.
— Вот глупости-то! — капризно возразила блондинка. — Душа веса не имеет.
— Тогда, — задумчиво продолжил Джек, — ее можно пересылать по почте бесплатно.