Чтение онлайн

Но он отлично знал свою главную слабость: стоило выпить пятьдесят граммов чего бы то ни было, и душа его разворачивалась, начинала переть из тела, как тесто из миски, все женщины превращались в гурий, мужики – в братьев, хотелось одарить всех, и чтоб никто не ушел обиженным. Лаки уже выпил немного портвейна, и мысленно устремился к виски, но не чтоб напиться, а чтоб поделиться прекрасным с попутчиками. Ведь он в запертом подвале, в обществе суровых сталкеров, а значит, возможность расправить крылья и начудить стремилась к нулю – зачем себя сдерживать?

Поднявшись с пола и размяв затекшие ноги, он вытащил из рюкзака кусок вяленой говядины, овечьего сыра, пучок петрушки и тандырную лепешку, когда покупал ее у узбечки на рынке, лепешка была еще горячей. Он положил лакомства на общий стол и сказал:

– Вы простите, но с головой совсем худо было, паранойя одолела. Вот, только что осенило… Угощайтесь.

Он водрузил бутылку на стол, оглядел лица. Дым остался равнодушным, Кузя вскинула бровь, у Себра оказалась очень выразительная мимика, глаза загорелись, он хлопнул в ладоши:

– Опа! Вот это я понимаю, гуляем!

– Ты с утра гуляешь, – буркнул Дым.

Себр обернулся к нему, наморщил лоб так, что дреды чуть поднялись, как поднимается хохолок у растревоженного попугая:

– Мне нужно, я облучился!

У всех в руках тотчас оказались пустые пластиковые стаканчики, которые Лаки без промедления наполнил. Сам он не расставался с серебряной рюмкой-наперстком, где ювелир выгравировал руны удачи, успеха и богатства. Дым, нарезающий лакомства дорогущим черным ножом, похожим на клюв хищной птицы, прищурился, рассматривая рюмку, качнул головой и сказал:

– Уверен, что у тебя еще припрятан пармезан или дорблю. И айфон последней модели.

– Не поверишь, пармезан еще утром съел, – парировал Лаки. – А сыр с плесенью не люблю. Ты считаешь меня выпендрёжником?

– Да, – не стал лукавить Дым.

– А ты, Кузя?

Девушка вскинула бровь и честно ответила:

– Мне это ново… Ладно, скажу: я женщина, а любой женщине нравится все красивое, вкусное и блестящее, так что не осуждаю, это точно. Но чтоб все было в разумных пределах.

– Вооот! – Лаки поднял перст и сделал глоток. – Что еще раз подтверждает твою теорию: Зона – женщина, ей тоже все это нравится, поэтому она меня и оберегает, ведь я тут один такой.

Виски растекся по венам, согрел и успокоил. Захотелось говорить, говорить, говорить… И Лаки продолжил:

– Частенько слышу, что мне завидуют, везению моему…

– Да, – подтвердила Кузя. – Я, вот, ни разу ничего не выиграла в лотерею, с артами не везет… Уверена, что халява – такая же сказка, как Дед Мороз, ничего мне не дается легко…

Лаки махнул рукой:

– С тобой все понятно, баба бабе завидует. Но вот ты, Дым… Ну почему вы все притворяетесь бедолагами, пьете всякую дрянь, вечно прибедняетесь… То есть к жизни относитесь скупо, вот и она для вас… жалеет, что ли. Ты ж, Дым, как и все сталкеры, далеко не бедный, один нож твой стоит, как дешевая машина, но и ты туда же! А ведь жизнь, она как бумеранг: ты радуешься, ей с того перепадает, и она тебя одаривает. Скупость – это грех, я щедрый, вот меня Зона и любит, да и сама судьба, она ж тоже баба.

Дым криво усмехнулся:

– Ты не щедрый, а просто с детством не распрощался, кичливость твоя – дешевые понты, пьешь то же говно, платишь за этикетку и гордишься этим, виски твой – на вкус такая же дрянь, как водка, и печень от него так же отваливается, – он поиграл ножом, прищурился. – Нравится?

– Видишь, и тебе человеческое не чуждо, – улыбнулся Лаки. – Дай взглянуть!

Лаки думал, сталкер откажет, но ошибся. Тяжелая вещица удобно легла в руку. Металл черный, исполнение необычное: лезвие напоминает клюв хищной птицы.

Улыбка Дыма стала шире, теперь он стал похож на сытого удава:

– Знаешь, как я его назвал? Поцелуй Иуды. Его мне подарили друзья перед моей смертью.

– Твоей смертью? – переспросил Себр.

Ага, малыш не знает историю Дыма, значит, он не постоянный член этой команды. Интересно, а Кузя? Спрашивать Лаки не стал.

– Они были уверены, что я умру, – продолжил Дым. – Продали меня и сестренку, Аню, вы ее знаете, на опыты. Помните скандал, когда разгромили натовскую базу, где устроили концлагерь? Так вот, это с моей подачи, ничего не получилось у моих заклятых друзей, зато подарок остался на память о настоящей мужской дружбе.

– С натовцами ясно, – сказал Лаки. – А с иудами что стало?

– Один застрелился, второй сел, – Дым опрокинул стакан в рот. – Спасибо, Лаки, неплохой вискарь, ты прав. Наверное, что-то есть в таком образе жизни, – видимо, алкоголь подействовал, и Дыма потянуло на философию. – Странная вещь человеческий мозг… Как бы это сказать… У людей ноги, чтобы ходить. А тут вдруг, представьте, кто-то говорит, что – это не для него, и начинает ползать. И что мы подумаем? Сбрендил товарищ. С мозгами все иначе: они есть у всех нас и устроены одинаково, но работают у каждого – по-разному. Например, не зная, что человек – профессор математики, наблюдаешь за тем, как он не может, скажем, преодолеть пустяковый страх и при виде безобидного паучка сознание теряет, или коту позволяет гадить где ни попадя – ты смотришь на такого как на идиота. Так ведь?.. А ведь это потому, что у него не работает та часть мозга, что отлично развита у тебя, и наоборот. Это если просто сказать. Если сложнее – связи между нейронами у него другие, а какие, нам не видно и неведомо. Мы ж судим по себе, поэтому сложно быть терпимыми, особенно мне.

Лаки его рассуждения заставили задуматься.

– Ты прав, Дым! Нужно если уж не уважать, то научиться принимать, не восставать против чужой индивидуальности. Черт, ух ты, а ведь отпустило! Прошла тревожность!

Себр сморщил лоб, прислушался к себе, кивнул своим мыслям и протянул пустой стакан:

– И правда отпустило! – он улыбнулся, сверкнув мелкими белыми зубами. – Отличное пойло. Спасибо тебе… Кстати, как там тебя? Лаки, я не ошибся? Спасибо тебе, Лаки, и тому, кто тебя нам ниспослал.