Глиссада
Шрифт:
– Здесь Никита! – сказала она. – Скоро погрузка, всем занять позиции у самолета!
– Здесь Муха! Я на позиции!
– Здесь Барракуда! На месте!
– Здесь Волчица! Готова!
– Здесь Ангел! Жду гостей!
– Отлично! Как только начнут погрузку, сразу работаем, без команды!
– Здесь Муха. Принято!
– Здесь Барракуда. Есть, работать без команды!
– Здесь Ангел. Поняла, Никита, работаю самостоятельно!
– Здесь Волчица. Первые идут к самолету! Работаю!
Натка услышала приглушенные хлопки Винтореза, первые трое наемников, идущие к самолету, вскрикнули и упали на холодный бетон. Натка поежилась. Холодный ветер, задувал за шиворот, по спине побежали мурашки. Наемники, увидев, что первые упали, засуетились. Они быстро рассредоточились вокруг Урала, занимая круговую оборону. Залязгали затворы их АКМС-ов, защелкали переводчики режимов огня.
«Молодцы какие, быстро сообразили!» – подумала Натка, перекатилась по промерзшему бетону, встала на одно колено, прицелилась и нажала на спусковые крючки Стечкиных. Пистолеты недовольно дернулись в руках, выплюнув две пули. Еще двое наемников, упало, выронив оружие. Слева от Натки, звонко, как лай овчарки, дважды кашлянул Зиг-Зауэр, это Инга открыла огонь. Справа, словно маленькая пушка, бахнул три раза, Мурзик Машки. Вита заливала наемников короткими очередями из Винтореза. Наемники, стреляли наугад, ориентируясь на вспышки выстрелов. Но девчонки, после каждого выстрела или серии выстрелов, перекатывались на другое место, так что наемники, вспахивали из своих АКМС-ов, пустое место. Бой разгорался, как костер на ветру, эхо выстрелов, металось между строений, пороховой дым, как туман, стелился пластами над мерзлым летным полем. Наконец, все стихло и над аэродромом, повисла полная тишина, разбавленная лишь обычными аэродромными звуками.
– Здесь Никита. Проверка.
– Здесь Барракуда. Я в порядке!
– Здесь Волчица. Я целехонька!
– Здесь Муха. Цела и невредима, только прическа растрепалась!
– Здесь Ангел. Все в порядке, только я недовольна! Ножами так и не поработала!
– Здесь Никита. – Натка улыбнулась. – Контроль! Первый, ответь Никите!
– Здесь первый.
– Как только закончим контроль, вызывай уборщиков!
– Понял, сделаю!
Девчонки прошли между телами наемников, хладнокровно добивая их выстрелами в голову.
– Здесь Никита. – сказала Натка, заглядывая в кузов Урала. – Все чисто! Барракуда, кабину грузовика почисти! Там могут сидеть!
– Здесь Ангел! Я сделаю! – и через минуту – Здесь Ангел. Кабина – чисто! Один прятался, но я его нашла!
– Здесь Первый. Девчонки, снимаемся, едем на базу! Все в машину!
Девчонки побежали к РАФику, быстро попрыгали в машину.
– Соскучился, поди? – спросила Машка у полковника, усаживаясь на сиденье и закуривая.
– Да как-то не успел – пожал плечами полковник.
– Ну что, девки, куда едем? – спросила Инга, садясь на водительское место.
– Что значит, куда?! – удивленно спросила Лика. – Понятное дело, догуливать едем! Там стол ждет, от явств ломится!
– Вообще-то, мы сейчас двадцать человек из сограждан, на тот свет отправили, а ты только о «пожрать» думаешь! – удивилась Вита.
– Двадцать два – поправила Натка. – И не сограждане это, а предатели!
– А что, предатели – не люди? – уточнила Вита.
– Они… – Натка наморщила нос. – Вообще-то, они сами, ехали людей убивать! В чужую, между прочим, страну. Если бы не мы, сколько душ мирного населения, эти сограждане извели бы? А солдат? У таких, как они, с гуманизмом, обычно, все плохо. Лютуют, как карательные отряды Эс-Эс во время великой отечественной, ты и сама это знаешь! Они, ведь, себя безнаказанными чувствуют, точнее, ненаказуемыми! Вот и творят зверства всякие и дичь полную. Так что, мы, я считаю, все правильно сделали! Хорошо, кстати, что полоса эта, на отшибе! Никто не видел, слава Богу.
Сейчас уборщики все здесь подберут, и как будто, ничего и не было!
Полковник с интересом слушал девчонок.
– Еще об одном забыла сказать Соловей. – добавил он. – Эти наемники – преступники. И преступление их, напомню, срока давности не имеет! И собирались они совершить еще много преступлений. Гражданское лицо, на территории чужого государства, с оружием в руках, убивает граждан этого государства. Это преступление, если кто не знал. А вы, можно сказать, сегодня наказали преступников. Покарали, так сказать.
– Так суда не было – возразила Натка. – Ты в курсе, генерал, что преступником человека может назвать только суд?
– Конечно, в курсе! Но мы обошлись, как видишь, без суда. Алова, поехали уже! Этот разговор о морально-этической стороне дела, можно и по дороге, продолжить!
Инга запустила двигатель РАФика и плавно тронулась с места, выруливая на дорогу.
– А кто-то, вообще, понял, что в Югославии, война началась? – спросила Инга.
– Это ты к чему? – спросила Лика.
– Да так, ни к чему – ответила Инга. – Просто, девки, подумала: спасаем мир, спасаем, а он, зараза такой, никак спасаться не хочет! С упорством идиота, все время стремится самоубиться, да похитрее как-то, с выдумкой, с огоньком!
Натка задумалась, закурила, и всю дорогу до дома полковника, ехала молча, задумчиво глядя в окно машины…
…Ирина встретила их с радостной улыбкой, но с припухшими, покрасневшими глазами. Она, всхлипнув, повисла на шее у полковника, прижавшись крепко всем телом. Полковник, что-то шепча ей на ухо, гладил жену по вьющимся волосам.
– Нууу, мать, что-то ты совсем расклеилась! – приобняла Ирину Машка. – Ты это брось, давай! Да и чего с твоим суженым-ряженым, случиться может, если мы с ним, сама подумай!
Девчонки уселись за стол и праздник продолжился. Но Натке было уже как-то не до веселья. Она вышла на кухню, открыла форточку, впустив морозный воздух, села на табуретку и закурила.
– Ты чего это? – сзади подошла Ирина, положила Натке руку на плечо. – У тебя, вообще-то, день рождения, а ты тут сидишь, одна, куришь, как не в себя!
– Ты, кстати, зря тут стоишь. – сказала Натка. – Я же курю, да и холодно. Для беременных, ни то, ни то, не есть хорошо, мне кажется?
– Даааа! – небрежно махнула рукой Ирина. – Вообще, все вредно, если подумать! Жить тоже вредно! От этого, говорят, умирают!
– Смешно… – невесело сказала Натка. – Иногда и не от этого…
– Переживаешь?
– Есть немного.
– А о чем?
– Да так. По работе, как говорится.
Конец ознакомительного фрагмента.