Чтение онлайн

– Та-ак, - многозначительно протянула девушка и вновь развязала кошелек.

Глава XIII

В которой рассказывается о том, что много хорошо - уже нехорошо,

а также о том, как полезно иногда заходить в незнакомые храмы

– Киска!

Глорианна с радостным возгласом кинулась к упитанной серой кошке, с царственным видом переходящей дорогу. У нашей принцессы всевозможные мурлыкалки - слабое место. Вообще-то, я кошек тоже люблю, но до Глори мне далеко: она просто не способна пройти мимо усато-полосатой зверюшки и не облизать ее от ушей до хвоста. Нет, я это, конечно, фигурально выражаясь, но если честно, то меня частенько просто зависть берет. С другой стороны, каждый имеет право на маленькие причуды. Кошки - это еще ничего, Бон тут недавно рассказывал про одного своего знакомого, который бабочек собирает. Представляете?

Ну, так вот, Глори гладила кошку, чесала ее за ушами и засыпала ласковыми словечками, а мы с Лакой стояли рядом и тихо ревновали. Бон сразу по приезду в город подался по игорным домам, Римбольд отправился изучать достопримечательности (он заявил, что половину зданий Старого города возводили в незапамятные времена гномьи архитекторы. И если он не посетит этих почти святых мест, то не простит себе этого до конца дней), а Изверг к кошкам относится абсолютно спокойно. Серая принимала ласки как нечто само собой разумеющееся. Мне даже показалось, что на ее мордочке промелькнуло что-то вроде: "Как же вы мне все надоели!"

– Ой, еще одна!

На этот раз внимание девушки привлек котенок не больше месяца от роду очаровательный коричневатый комок пуха с огромными голубыми глазищами. Этого, как видно, еще не загладили окончательно: стоило Глори поднести к нему руку, как малыш тут же замурлыкал и перевернулся на спину, подставив ей толстенькое брюшко.

– Ты только посмотри, какая прелесть!

Девушка была просто счастлива. Я тоже не удержался и осторожно погладил малыша. Лака наградила меня красноречивым взглядом, который должен был объяснить, что я паршивый ренегат и она на меня обиделась, и повернулась к Извергу за сочувствием.

– Ну надо же! Там еще двое!

Глори явно собралась потискать немного и этих, но тут у нас за спиной послышалось вежливое покашливание. Мы обернулись и увидели почтенного пожилого лепрехуна.

Хорошо, что с нами Римбольда нет!

Гномы и лепрехуны - дальние родственники, но друг друга на дух не переносят. За время нашего путешествия Римбольд неоднократно презрительно отзывался о "паршивых сапожниках", а однажды, когда Бон его особенно допек, обозвал парня "лепрехунов сын". К его глубочайшему разочарованию и возмущению тот на страшное оскорбление даже не отреагировал, чем дал бородатому повод для категорического вердикта: люди - еще большие кретины, чем он думал.

– Я прошу прощения, милая барышня, но если вы будете гладить всех местных кошек, то, боюсь, натрете на своих ручках мозоли, - проговорил лепрехун и приподнял шляпу.
– Падрик, для друзей - просто Падди.

Мы тоже представились, а потом Глори спросила:

– Неужели в Ай-Ту-Дорре так много кошек?

Падрик усмехнулся, уминая пальцем табак в коротенькой трубочке:

– А уж это кому как. Что по мне, то когда я за час встречаю их три-четыре дюжины...

– Ничего себе!
– сказали мы хором.

– Я так понимаю, что вы у нас впервые, - улыбнулся лепрехун, выпустив красивое густое колечко дыма.
– Не сочтите за бестактность, где вы остановились?

– В "Кошачьем лукошке", - ответил я и вспомнил, как нас поначалу восхитило название гостиницы. Не знаю почему, но сейчас оно нравилось мне не так уж сильно. Нет, особой подозрительностью я никогда не отличался, но когда видишь табличку на соседнем доме с надписью "Муррова улица"... Как говаривала моя мудрая матушка: "Много хорошо - уже нехорошо".

– О, так это прямо напротив меня!
– восхитился Падрик.
– Не откажите в любезности, посетите мой скромный дом. У нас здесь нечасто бывают гости из других стран.

– Что ж, почему бы и нет, - улыбнулась Глори.
– Особенно если у вас найдется выпить чего-нибудь прохладного.

– Да, летом у нас жарковато, - согласился лепрехун.
– Я как сюда перебрался, только на пятый год почувствовал себя нормально. Прошу.

М-да, уж не знаю, как там насчет часа, но по дороге к дому Падрика, которая заняла минут пятнадцать, я попытался ради интереса посчитать попадающихся навстречу кошек. Сбился на третьем десятке. Рыжие, серые, бурые, пятнистые и полосатые, большие и маленькие... Общее только одно - все на диво упитанные и ухоженные. Ах, да, еще одинаковым было отношение к ним горожан: почтительное и, хотя это и бред, слегка испуганное. Нет, я серьезно. Прямо на перекрестке мы стали свидетелями такой картины: из-за угла выехала телега, доверху загруженная корзинами. Бородатый возница засмотрелся на симпатичную девушку в окне второго этажа нашей гостиницы и не заметил, как прямо наперерез ему трусит матерый рыжий с белым котяра. Расстояние сокращалось, но кот не обращал на телегу никакого внимания. Он улегся прямо посередине дороги и принялся не спеша вылизываться. Я уже собирался крикнуть ему, или хотя бы спугнуть глупого зверя, но тут бородатый наконец-то оторвался от красотки и взглянул на дорогу. Ей богу, он побледнел, как свежепобеленная стена, и с проклятием дернул за вожжи так, что запряженный в телегу драконозавр за малым не встал на дыбы. Колесо остановилось на расстоянии локтя от рыжего бока. От резкого движения верхняя корзина упала прямо на проходившего мимо разодетого мужчину средних лет.

– Ах ты, олух!
– возмутился он, поправляя помятое перо на шляпе.
– В какой кружке ты утопил свои глаза, злодей?!

– Простите, господин, - залепетал возница.
– Я случайно...

– Случайно!
– передразнил его франт, пиная злополучную корзину.
– Это что же получается, ты, разгильдяй, по сторонам глазеешь, а кошкам следить, чтобы на них не наехали? Счастье твое, что все обошлось!

– Да, да, конечно!
– запинаясь, бормотал бородатый.
– Я сегодня же принесу благодарственные и искупительные жертвы Р'Мяфу, не сомневайтесь...

Франт презрительно фыркнул и пошел прочь, опираясь на роскошную трость с резным набалдашником. В виде кошачьей головы, разумеется.

– Видали?
– усмехнулся лепрехун. По-моему он получал искренне удовольствие от созерцания наших с Глори лиц.
– Кстати, мы пришли.

Как я и ожидал, дом Падрика был двухэтажным. На первом этаже располагалась обувная мастерская, на втором - жилые комнаты. Хозяин категорично потребовал, чтобы мы переобулись в мягкие домашние шлепанцы, усадил в удобные плетеные кресла, а сам скрылся в мастерской с нашей обувью. Впрочем, вернулся он через пару минут и торжественно вручил нам наши сапоги - начищенные до блеска.

– На вашем левом нужно было подбить каблук, молодой человек, обвиняюще обратился он ко мне. На его добродушном лице, обрамленном седыми бакенбардами, явственно читалось неодобрение.

Я развел руками, признавая его правоту. Кстати, я признаю обувь только лепрехунской работы. Надежней и удобней в целом свете не сыщешь. Что бы там не говорил Римбольд, но если бы все подходили к своему делу так же, как они тачают сапоги, мир был бы куда лучше.

Хозяин тем временем сноровисто накрыл маленький столик, выставил на него кувшин с холодным лимонным напитком, кубки, тарелку с хлебом, сыром и фруктами.