Чтение онлайн

– Сахар? – крикнул из кухни Дориан. – Молоко?

Я вдруг вспомнил, что не ел целый день, и попросил и того, и другого.

Вернувшись из кухни, Дориан поставил передо мной чашку со сладким белым кофе. Он повернулся к картинам, которые я рассматривал, и поднес ко рту чашку.

– Я провел так много времени за этой работой, – сказал он, сделав глоток, – что плохо помню, как все это выглядит. А что думаете вы?

– Очень хорошие картины. Но когда вы сменили стиль?

– В школе искусств в Йеле я интересовался абстракционизмом, хотя тогда он не интересовал больше никого, и, едва закончив школу, стал практиковать японский плоский стиль письма. Для меня это было естественным продолжением всего, что я делал, но всем остальным очень не понравилось. – Дориан улыбнулся – Я знал, что в Нью-Йорке у меня нет шансов, вот и перебрался в Миллхейвен, здесь хоть жизнь дешевле.

– Джон сказал, что вас порекомендовала Эйприл владелица галереи.

Байрон быстро отвел глаза, словно это было неловкой темой.

– Да. Кэрол Джадд. У нее небольшая галерея в нижнем городе. Кэрол знала мои работы, потому что я показывал ей слайды, когда только приехал в город. Она всегда симпатизировала мне, и мы обсуждали вопрос организации в ее галерее моей выставки. – Он улыбнулся мне, но улыбка его тут же померкла, как только я задал следующий вопрос.

– Там вы и встретились впервые с. Эйприл Рэнсом?

Дориан кивнул, рассеянно шаря глазами по картинам на стене.

– Хм-м. Она сразу поняла, какие цели я преследую. Мы вообще сразу поняли друг друга. Мы поговорили о том, что ей нужно, и решили, что вместо того чтобы покупать готовые картины, она закажет мне два больших полотна. Вот так и познакомились. Оторвавшись от картин, он поставил чашку на стол и повернул вращающийся стул у мольберта так, что теперь он стоял лицом к кровати. Посмотрев на собственные картины, он немного расслабился. Я присел в один из стоявших рядом шезлонгов, а Дориан – на кровать.

– Вы, должно быть, провели много времени в разговорах с Эйприл, – начал я.

– Это было прекрасно. Иногда, когда Джона не было в городе или он задерживался в колледже, Эйприл приглашала меня к себе домой, и я получал возможность посидеть перед ее замечательными картинами.

– Она не хотела, чтобы вы встречались с Джоном?

Губы Дориана скривились, глаза сузились, словно он обдумывал какую-то сложную проблему.

– Ну, я, конечно, встречал Джона. Меня дважды приглашали к ним в дом на обед. В первый раз все было нормально, Джон держался вежливо, разговор был интересным, но во второй раз он почти не разговаривал со мной. Мне показалось, что их картины были для него просто собственностью – как спортивные машины и все такое.

У меня появилось вдруг нехорошее чувство, что для Джона было оскорбительно присутствие в доме такого человека, как Байрон Дориан. Дориан был молод и чертовски хорош собой, и при этом практически лишен честолюбивых амбиций – Джон легче смирился бы с его появлением, если бы художник был напыщенным выскочкой.

Потом я понял вдруг еще одну вещь, которую должен был понять гораздо раньше – как только увидел картины на стенах.

– Ведь это благодаря вам Эйприл заинтересовалась убийствами «Голубой розы», – сказал я. – Вы были человеком, который рассказал ей об Уильяме Дэмроке.

Кровь бросилась Дориану в лицо.

– Ведь все эти картины именно о нем – о Дэмроке.

Байрон снова окинул беглым взглядом свои произведения. Но на сей раз это его не утешило. Дориан выглядел слишком расстроенным, чтобы говорить.

– Мальчик на полотне Вюлларда показался вам похожим на Дэмрока, и вы рассказали о нем Эйприл. Что вовсе не делает вас ответственным за ее смерть.

Я хотел утешить его этой фразой, но достиг обратного результата. Дориан сдвинул колени, уперся в них локтями, подпер ладонью подбородок и начал раскачиваться из стороны в сторону. Он излучал почти видимое глазом облако боли.

– Я тоже был в свое время очарован образом Дэмрока, – сообщил я. – Да и как могло быть по-другому? Будучи во Вьетнаме, я написал в голове два романа. Один из них – «Расколотый надвое» – был как раз об Уильяме Дэмроке.

Не меняя позы, Дориан сверкнул глазами в мою сторону.

– Я видел это полотно раза три-четыре, прежде чем понял, на кого похож мальчик. Все это так расплывчато. Сначала его просто воспринимаешь таким, как есть, а потом то, как он смотрит на тебя, придает новый смысл всей картине. – Он сделал паузу, борясь со своими чувствами. – Так мы и начали разговаривать о Билле Дэмроке и всех этих вещах. Эйприл очень потрясла идея моста – ведь Дэмрок был найден под мостом. Это буквально вдохновило ее.

Я спросил Дориана, каким образом он сам впервые заинтересовался историей Дэмрока.

– О, я слышал о нем от своего отца. Много, много раз. Они долгое время были напарниками. Мой отец не очень ладил со своей первой женой, и проводил много времени в обществе Билла Дэмрока. Думаю, он любил его по-своему – отец часто говорил, что делал все для того, чтобы Билли бросил пить, но не смог, и поэтому стал пить вместе с ним. Мой отец был алкоголиком, но когда Билл умер, сумел взять себя в руки. В шестидесятые годы, уже приближаясь к пенсионному возрасту, он встретил в бакалее мою мать. Даже она признается, что сама стала с ним заигрывать. Она была на двадцать пять лет моложе, но все-таки они поженились, и через год появился я – думаю, что не совсем по плану.

Что ж, Дориан был явно похож на своего отца. По крайней мере можно было не сомневаться, что, пока он не растолстеет, женщины будут сами заигрывать с ним в течение как минимум лет тридцати.

– Вашего отца наверняка всю жизнь мучил исход дела «Голубой розы».

Дориан бросил на меня почти свирепый взгляд.

– Какой исход? Те кипы бумаги, которые нагородили по этому поводу в полицейском управлении? Это просто сводило его с ума. Отец чуть было не уволился из полиции, но он слишком любил свою работу. – Дориан немного успокоился и теперь снова смотрел на меня доверчивыми, спокойными глазами. – Кстати, он ненавидел вашу книгу. Говорил, что вы все изобразили неправильно.

– Боюсь, так оно и было.

– Вы поступили безответственно. Мой отец точно знал, что Билл Дэмрок никогда никого не убивал.

– Теперь я это знаю.

Дориан закинул ногу на ногу, и в глазах его снова появилось испуганное выражение.

– Я не должен был говорить ей о Дэмроке. С этого все началось.

– О том, чем она занимается в свободное время, знали лишь несколько брокеров из конторы Барнетта.

– Я советовал ей обратиться в полицейское управление.

– Это должно было сработать, – я рассказал ему о том, что сделал для меня Пол Фонтейн.