Чтение онлайн

Димка еще что-то говорил, не отрывая взгляда от голубого экрана, но я уже не слушал. Вопросы, которые он задал, волновали и меня, но я чувствовал, что причина нашего разлада с Эмми лежит намного глубже.

Не так давно (всего какой-то месяц назад) Амаранта сбежала из логова очень могущественного вампира, умудрившегося хоть и на время, но все же сделать из нее чудовище, которым она так отчаянно не желала становиться. Но Грэгори был намного сильнее, и Эмми ничего не оставалось, как подчиниться и влиться в его клан, где убийство ни в чем не повинных людей являлось ежедневной нормой. Я не подозревал, что Амаранта будет настолько сильно переживать по этому поводу. Для себя я все решил с самого начала, и мне было плевать, где и как она провела те девять месяцев, что мы находились в разлуке. Но оказалось, что ей сложнее справиться с этим. Я бы и рад был ей помочь, но Эмми избегала разговоров на эту тему.

Я посмотрел на часы: было около часа ночи. Эмми должна вернуться только к рассвету, поэтому, попросив Диму сделать звук потише, лег рядом с ним на кровать и попытался заснуть. Надо сказать, у меня это быстро получилось.

Солнце беспощадно разбудило меня около семи часов утра. С закрытыми глазами потянувшись на кровати, я с удивлением обнаружил, что нахожусь в ней не один. Кровать была большой, двуспальной, и здесь спокойно могли поместиться два, а то и три человека. Так что ночью я не чувствовал постороннего присутствия и был удивлен, когда вытянутая в сторону рука коснулась чьего-то теплого бока.

Конечно, первая мысль была об Амаранте. Я знал, что вампиры практически не нуждаются в сне, и все же продолжал надеться, что это она. Но тут уловил приглушенный звук работающего телевизора, а за ним — и храп спящего рядом брата. Разочарованию не было предела, и, открывая глаза, я уже не ожидал увидеть ничего хорошего. Как выяснилось, слух не обманул, и рядом действительно спал Димка. Видимо, вчера он вырубился перед телевизором. За это говорили джинсы и рубашка, в которые он все еще был одет. Я обернулся к телевизору.

Наступило время утренних передач типа «Доброе утро» или «Пока все дома», и одну из них я имел удовольствие лицезреть. Нащупав пульт сбоку от себя, выключил телик и, подумав о том, во что обойдется этот ночной просмотр гостинице, сел на кровати. В кресле напротив расположилась Амаранта, и мои глаза встретились с ее насмешливым взглядом.

— Семейная идиллия, — усмехнулась девушка, кивнув на спящего Димку.

Кажется, она отлично провела эту ночь и больше не злилась на меня. Это хорошая новость.

Он еще не скоро проснется, — поднимаясь с кровати, заметил я.

Я в курсе, — кивнула в ответ Эмми. Она уже давно поняла, что Диму раньше десяти не разбудить никакими силами.

Натянув джинсы, я направился к ванной. Эмми сидела в расслабленной позе, откинувшись на спинку кресла и положив ногу на ногу, и следила за моими передви-жениями.

Как прошла ночь? — спросил я уже из ванной, выплюнув зубную пасту в раковину.

Нормально, — ответила Амаранта, но ее голос звучал рассеянно, и я решил оставить девушку в покое, тем более что собирался принять душ. Но прежде необходимо было побриться, так как в последний раз я делал это дней пять назад, и на лице уже успела вырасти порядочная щетина. Нанеся на лицо крем для бритья, я приступил к делу.

Большинство женщин, с которыми мне когда-либо приходилось иметь дело, считали меня, по меньшей мере, симпатичным, а некоторые из них — так и вовсе красавцем. Сам я никогда особо не задумывался о том, как выгляжу. Внешностью я пошел в мать, погибшую от рук вампира, когда мне было семь лет. Она была высокой (мой рост метр восемьдесят пять) кареглазой брюнеткой. Таков и я, в отличие от отца и брата, способных похвастаться классической арийской внешностью. У меня правильные аристократические черты лица, широкие плечи и развитая мускулатура. Казалось бы, я могу составить достойную партию любой девушке, но та единственная, с которой действительно хочу быть, относится ко мне весьма прохладно. Вот такая складывается картина. Вроде и я ничего, и Эмми сама не раз го-ворила, что любит меня, но это нисколько не делает наши отношения более теплыми и близкими.

Выйдя из ванной посвежевшим и немного приободренным (прохладный душ всегда производил на меня тонизирующее воздействие), я застал Эмми в той же позе, что и оставил. Она сидела в кресле, задумчиво глядя на спящего Диму, но смотрела скорее сквозь него, даже не осознавая, кто перед ней находится.

Так куда ты все-таки ходила? — Я повторил вопрос, вытирая волосы полотенцем.

Так, — Эмми махнула рукой в неопределенном направлении, — везде понемногу.

Нашла, что искала? — Я, прежде всего, говорил о потенциальной еде.

— Что? — Девушка посмотрела на меня так, будто не поняла вопроса.

— Ты нашла, чем подкрепиться?

— Ах, это, — с облегчением выдохнула она. — Да, конечно. — И снова погрузилась в свои мысли.

Не давая Эмми возможности окончательно уйти внутрь себя, я присел перед ней на корточки так, что наши лица оказались напротив друг друга. Я взял ее руки в свои, и мне стало очевидно: Эмми только что меня обманула. Куда бы она ни ходила этой ночью, это точно не было связано с пропитанием: ее ладони сделались прохладнее по сравнению со вчерашним днем.

Кровь для вампиров — жизненно важное топливо. Без нее они теряют силы и становятся уязвимыми. Физически это проявляется в бледной коже, темных кругах под глазами, снижении температуры тела. Голодный вампир больше напоминает мертвеца, нежели живого человека. Когда вампир сыт и полон сил, то на его лице играет румянец, ко-жа пышет жаром, так что это чувствуется даже на расстоянии, глаза сияют. Накачанный свежей кровью вампир выглядит как патологически здоровый человек.

Руки Эмми в данный момент красноречиво говорили о том, что она не ела дней семь, а значит, ни на какую охоту этой ночью девушка не ходила.

Амаранта посмотрела мне в глаза и, прочитав там сомнение в искренности ее слов, попыталась оправдаться:

— Я пока только искала подходящую кандидатуру.

— Если ты не хочешь говорить правду, то хотя бы не ври, — как можно более спокойно попросил я, хотя внутри бушевал настоящий тайфун. Зверски хотелось что-нибудь разбить, и непременно вдребезги.

— Ты мне не веришь? — с вызовом спросила Амаранта, но от ее тона за версту несло наигранностью. — Я бы не стала тебя обманывать, — добавила она, опуская голову.