Чтение онлайн

В день, который майя называют имиш, день земного существа, я заперла дверь своего маленького домика в викторианском стиле, вручила ключи Алексу Стюарту, соседу, который пообещал присматривать за домом и моим рыжим полосатым котом, которого звали Дизель. Дизель был официально признан магазинным котом и являлся, по крайней мере на мой взгляд, единственной настоящей достопримечательностью моей лавки за все двенадцать лет работы.

Сначала я добралась до Майями, затем направилась в Мериду. Этим маршрутом я путешествовала три или четыре раза в году по делам, а еще и потому, что у меня была масса других причин любить это место. На этот раз, глядя в иллюминатор, я вдруг поняла, что пытаюсь отыскать внизу приметы огромной империи, которую обнаружили испанские конкистадоры, когда открыли Новый Свет.

Как же они были удивлены, увидев огромные города, крупнее которых им не доводилось видеть ни в Испании, ни, коли на то пошло, где-либо в Европе. Огромные города существовали у майя еще в ту пору, когда на месте Парижа находилась лишь маленькая грязная деревушка. Теперь эти города почти полностью исчезли, а зеленые холмы, возвышающиеся над лесом, — лишь намеки на их прошлое существование.

С борта самолета мне было трудно обнаружить большое количество материальных свидетельств культуры майя, зато с этой удобной точки обзора я имела возможность проникнуться богатыми образами мира майя. Земля, или имиш, в представлении майя — это огромная водяная лилия, или какая-нибудь рептилия, иногда это была черепаха, но чаще всего крокодил-монстр, лежащий в бескрайних водах, на изогнутой спине которого покоится земля.

Под этим чудищем находится заполненная водой Шибальба — преисподняя и обитель страха, — на которой покоится имиш, земное существо. Ночью через это водное пространство совершает свое путешествие солнце, превращаясь в страшного бога Ягуара, а над землей изгибается змей с двумя головами. Пятна на шкуре этого небесного змея являются знаками небесных тел.

Глядя вниз с высоты двадцати тысяч футов, нетрудно представить огромную водяную лилию, покоящуюся на волнах Мексиканского залива, и изогнувшегося от горизонта до горизонта небесного змея. Я даже немного расстроилась, когда самолет миновал леса, где когда-то жили майя, и начал снижение, подлетая к Мериде.

Я быстро покинула борт самолета, без помех пройдя таможню. Через подобную процедуру я проходила и раньше, когда прилетала за товаром для магазина. Быстро пройдя через толпы коробейников и жуликов, обещавших все блага цивилизации — от дешевого жилья до приятного времяпрепровождения, я с радостью обнаружила встречавшую меня Изабеллу, дочь Ортисов. Видимо, она прилетела из Мехико, когда узнала о моем приезде.

С Изабеллой, или, если коротко, Изой, я дружу уже двадцать пять лет. Мы познакомились, когда моего отца, чья карьера была связана с Организацией Объединенных Наций, перевели на работу в Мексику. Я с родителями прожила там два года, и мы с Изой, проведя вместе пару непростых подростковых лет, стали близкими подругами.

У Изы был весьма успешный бизнес в Мехико, она придумывала современную женскую одежду на основе классического наряда ее родного Юкатана — украшенной вышивкой традиционной рубашки аборигенок. Дизайн ее одежды пришелся по вкусу мексиканским женщинам, и теперь лицо Изы и линия ее одежды регулярно появлялись на обложках и страницах глянцевых журналов. У Изы появился новый приятель, Жан-Пьер, командированный в Мексику банкир из Франции, который к тому же являлся неофициальным менеджером ее бизнеса.

— Бьенвенидос,добро пожаловать, Лара.

Она улыбнулась, обняв меня и вручив мне букет из райских птиц [1] .

— Мы так рады твоему приезду.

Я бросила свою ужасную дорожную сумку на заднее сиденье ее «мерседеса» с откидным верхом — бизнес явно шел в гору, — и мы направились в небольшую принадлежащую ее семье гостиницу под названием «Каса де лас Буганвильяс», в буквальном переводе: «дом бугенвиллий». Она располагалась на тихой боковой улочке, в стороне от Пасео де Монтехо, и именно там я всегда останавливалась, когда приезжала в Мериду.

Поднявшись по изогнутой каменной лестнице, облицованной яркими синими и белыми плитками, через резные деревянные двери вы попадаете в прохладную и темную прихожую с куполообразным потолком. Полы выложены терракотовой плиткой, стены покрыты штукатуркой в колониальном стиле. Деревянные потолки расписаны вручную традиционным узором, коридоры и прихожая освещены большими коваными канделябрами с плафонами из дутого стекла.

Гостиница служила жилищем и самому семейству Ортисов. Поскольку дом был слишком большим и поэтому непрактичным, а еще потому, что Сантьяго Ортис Менендес большую часть времени находился в служебных разъездах, работая в Мексиканском дипломатическом корпусе, Франческа Ортис сначала время от времени селила какого-нибудь квартиранта, а затем постепенно превратила дом в чудесную гостиницу, которой он является и по сей день.

Дом до сих пор хранит следы былого великолепия. Конторкой портье служит огромный старый резной стол, привезенный сюда еще предками Ортисов на испанском паруснике. Теперь за ним, радушно улыбаясь, расположился Сантьяго Ортис Менендес. Он рано вышел в отставку и покинул дипломатический корпус из-за тяжелого прогрессирующего мышечного заболевания. Теперь он сидел в инвалидном кресле-каталке, но тем не менее успешно руководил отелем из-за конторки портье.

Я перегнулась через стол, чтобы поцеловать его в обе щеки, на европейский манер. Долгие годы, проведенные в дипломатическом корпусе, проявлялись в некоторой формальности его общения даже со своими двумя маленькими внуками.

— Для нас — большая честь снова видеть тебя в нашем доме, — серьезно произнес он, — и мы с нетерпением ждем новостей о твоей семье и работе. Однако, несомненно, у тебя был тяжелый день, и ты была бы не прочь отдохнуть и перекусить. Очень надеюсь, что мы будем иметь удовольствие видеть тебя в столовой нашего отеля. Не так ли? Мы будем ждать тебя около девяти. Доктор Кастильо сказал, что он, с твоего позволения, отужинает вместе с тобой. Семья также будет весьма рада, если вечером ты присоединишься к нам выпить кофе у нас дома. Моя жена горит нетерпением увидеться с тобой и услышать новости о твоих родителях.

Он вручил мне ключ от моего номера. Я с радостью обнаружила, что это была моя любимая комната — в глубине дома на втором этаже, окнами выходящая на задний двор. Молодой человек, которого я прежде не видела, возможно, кто-то из обширного семейства Ортисов, начавший свой путь в мире бизнеса с работы в отеле, подхватил мою дорожную сумку и повел меня по каменным ступеням на второй этаж.

Когда за ним закрылась дверь, я подошла к окну и раздвинула жалюзи. Окно комнаты выходило во внутренний двор с небольшим водоемом в центре, над которым восседала терракотовая статуя одного из божеств майя. Даже в слабеющем свете раннего вечера я могла разглядеть вьющиеся по беленым стенам двора великолепные пурпурные бугенвиллии, в честь которых была названа гостиница.