Гнездо ласточки
Шрифт:
До отправления поезда – еще сорок минут.
И Кира направилась к ближайшему салону связи. Там она озвучила продавцу свои требования к новому аппарату. К счастью, продавец оказался толковым юношей.
– Вот, смартфон нового поколения, с сенсорным экраном…
Сенсорный экран оказался для Киры в диковинку. То есть все вокруг давно такими пользовались, и Тим давно хотел подарить Кире нечто подобное взамен устаревшего аппарата, но Кира противилась. Во-первых, нечего захламлять природу, меняя модели и выбрасывая старые (экологическое мышление в противовес потребительской психологии), во-вторых, боялась не освоить эту «пальчиковую» технологию.
Но деваться некуда. Сейчас приперло, надо срочно купить. Конечно, и в Светлорецке есть салоны связи, а вот выбор в них? Да и зачем тратить время на покупку, ведь всего два дня с хвостиком на визит к родным…
Зазвонил телефон – тот, свой, старый. На экране – имя жениха.
– Наконец-то… Ты где?
– Тим, я в салоне связи…
– Кира, я тут бегаю по всей площади, ищу… Промок уже весь до нитки!
– Ты забыл зонтик?
– Какой еще зонтик, скоро отправление… Кира, ты меня убиваешь! – Короткие гудки. Кажется, Тим был в бешенстве.
Кира нажала на кнопку отбоя, повернулась:
– Ладно, беру вот этот смартфон… телефон… Как его? Впрочем, какая разница, как называется. Только быстрее, пожалуйста.
Пока продавец оформлял покупку, Кира нетерпеливо постукивала каблуком по кафельному полу. А правда, не ерундой ли она занимается, нужен ли ей этот навороченный гаджет, да еще столь срочно, и вообще…
Слегка ныла правая рука. Как всегда, в непогоду, давала знать о себе старая травма. Противное ощущение, и ведь никак не избавиться от него. Доктор сказал, что это на всю жизнь. Функции более-менее сохранены, а вот ныть периодически будет…
– Вот, пожалуйста, здесь распишитесь. Так. Чек кладу сюда. Спасибо за покупку! – наконец скороговоркой произнес продавец.
– Спасибо вам… – Кира подхватила пакет правой рукой, а другой покатила за собой чемодан на колесиках.
На улице – совсем ночь, и дождь хлестал уже вовсю. Девушка судорожно раскрыла зонтик. Сквозь струи воды причудливо переливались огни рекламы, свет от фонарей. Мимо бежали люди – кто под зонтом, кто прикрыв голову курткой, шуршали и стучали по плитке колесики чемоданов, кто-то ругался матом… Сернистый дымок сигарет (запретили же в общественных местах курить!!!) и теплые, настоянные на железнодорожной гари и выпеченных только что слойках запахи смешивались в одно тошнотворное вокзальное амбре и навязчиво лезли в нос.
– Кира! – наперерез бросился Тим с рюкзаком за плечами. – Тут этих салонов связи…
– Я же тебе сказала, жди меня на перроне!
– Интересное дело! А вдруг… Сейчас ночь, ты одна, это вокзал вообще-то.
– А что со мной случится, Тим? Не надо меня все время опекать, я не идиотка… Да ты весь мокрый!
В самом деле – жених промок насквозь, бегая по площади и ища Киру. Рубашка прилипла к телу и потемнела, с брючин текла струйками вода, пряди волос прилипли ко лбу и казались темными, почти черными. Тим – который «рыжий-рыжий-конопатый!» – и на себя не был похож в этот момент.
– Иди под зонт, ты простудишься!
– Какой зонт, он меня уже не спасет! Бежим. Дай чемодан…
– Тим, я сама.
– Дай чемодан, я сказал! – Он почти вырвал из ее рук чемодан на колесиках и побежал, Кира – за ним, вытянув вперед руку с зонтиком. – Что ты забыла в этом салоне связи… Пять минут до отправления!
– Тим, да не беги так…
Они успели. Прыгнули в вагон, проводница заглянула в билеты, кивнула, и только потом вагон дернулся, поезд тронулся с места.
– Тим, с тебя вода льет.
– А что я могу сделать? – огрызнулся он через плечо, идя вдоль ряда купе по коридору. – Ты сама виновата, не хрена было не пойми где бегать.
– Я тебе сказала ждать меня на перроне… – плачущим голосом произнесла Кира и замолчала. С Тимом бесполезно спорить – он упрямец каких еще поискать.
Нашли свое купе, свободное – только они в нем.
– Тим, скорее переоденься!
– Да погоди ты, дай я этот чемодан уберу, он под ногами… Кира! Ты обалдела?! Мы же на два дня едем, а у тебя вещей килограмм пятнадцать…
– Это все нужное.
Они толкались в купе, мешая друг другу, потом жених вспомнил, что ему надо что-то узнать у проводницы, и убежал. Вернувшись, вышел в коридор, встал у открытого окна.
– Ты простудишься.
– Ой, вот не надо… Мне жарко, Кира, мне дышать нечем! – опять огрызнулся через плечо Тим.
Тиму всегда было жарко. Высокий, плотный, мощный, с тяжелой, широкой костью – не финансовый аналитик, а каменотес какой-то.
Кира упала на сиденье, уперлась виском в стену, закрыла глаза.
Минут через десять Тим сел рядом, взял за руку:
– Кирчу́, ты обиделась? – Он называл иногда ее «Кирчу», с ударением на последней букве, ласково.
– Нет.
– Я же вижу, – Тим поцеловал ее руку, потом притянул девушку к себе, обнял. Он все время обнимал ее, тискал, трогал, щупал, тормошил. Не выпускал из рук, словно любимую игрушку. Это временами раздражало Киру – когда хотелось отстраниться, полежать или посидеть спокойно…
– Тим, переоденься, – вяло прошептала Кира. – От тебя псиной пахнет.
– От меня?! – поразился он и принялся себя обнюхивать.
– Тим! Тим, я устала…
– От меня правда псиной пахнет? – не унимался Тим. – Ты серьезно или я тебе настолько противен? А если бы я тебе такое сказал? Ты бы меня с г…ном съела, ты бы мне сто лет это припоминала!
Жених, при всей своей интеллигентности и двух высших образованиях, позволял себе иногда крепкие словечки.
– Ти-им…
Он выбежал из купе, потом Кира услышала его голос из коридора – обсуждал с кем-то из попутчиков дорожное сообщение в Москве.