Чтение онлайн

Пытаясь, упокоиться, чтобы нормально вздохнуть посудомойщица успела сделать ещё пару шагов вперёд и спотыкнулась об мешок картофеля, потеряла равновесие и грохнулась на бетонный пол. Снова как в фильме ужасов от проделок клоуна зажёгся свет. Резко резанул по глазам а затем с лязгом хлопнула, закрываясь входная дверь.

Медленно Людка начала подниматься, хныкая, как трёхлетка от ужаса и боли в разодранных ладошках и побитых коленках. Слезы стекали по щекам, она моргнула и поймала взгляд чудовищно-огромной крысы с разутым брюхом и наростами на теле сидевшей на самом последнем мешке возле потолка. У крысы с головой было что-то не так.

Крыса пискнула и замерла, гипнотизируя женщину своими глазами-бусинками, затем злорадно зашипела, во рту грызуна не было привычных зубов, было что-то другое. Хвост крысы дёрнулся, раз другой. Точно гипнотизируя.

Людка не сразу поверила своим глазам, но рассмотрев, поняла, что от уменьшившейся в несколько раз крысиной головы отходят в стороны мягкие рожки. В раззявленной пасти красовалась острая округлая как половинка гребня пластина. Людка была уверена, что пластина очень и очень острая.

Крыса шикнула, сквозь шиканье прорезался резкий свист, бьющий по нервам, как неожиданно закипающий на плите чайник. Крыса прыгнула, вниз кидаясь женщине под ноги.

Инстинктивный шаг назад и Людка уперлась спиной во что-то мягкое, зловонное, большое. На её плечи легли бледные и раздутые ладони в коростах, мягко, но настойчиво сжали её за плечи и сильно потянули назад. Кожа ладоней завхоза выглядела натянутой, как кожура на барабане, в котором живёт и жужжит осиный рой.

Людка замерла не в силах заставить себя обернуться. Страх исказил её былой громкий и уверенный голос. Всё, что женщина сквозь силу могла из себя выдавить, охрипшим и писклявым голосом было смешно и не убедительно, даже для неё самой:

— Трещоткин что происходит, живо отпусти алкаш хренов!

— Еда, еда, — промычал стоящий за её спиной лже — завхоз.

Внезапно горла женщины коснулось нечто горячее шершавое влажное и будто пробуя на вкус её кожу, лизнуло, и на мгновение исчезло.

Люда задрожала, отчаянно трепыхаясь, как мотылёк, пытаясь вырваться из стальной хватки мужчины.

Но, его руки ещё крепче впились в её плечи.

Свет, точно издеваясь, мигнул и погас уже насовсем.

Глубоко вздохнув, женщина нашла в себе силы, чтобы отчаянно завопить «кто-нибудь помогите!»

Жадно чмокнув, снова раскрылся рот, стоящего позади неё мужчины, на женщину разом дохнуло гнилью, и острые зубы завхоза впились в её горло с лёгкостью и настойчивостью бурилки прогрызая плоть.

Насыщаясь, мужчина жадно глотал куски тёплого кровавого мяса. Вскоре в его объятиях утихли женские крики, замерли слабые трепыхания остывающего тела.

Обглоданное тело посудомойки было отброшено в сторону. Резво на пир подтянулись голодные крысы, а потом грызуны потащили её останки в самую глубь хранилища, чтобы сделать запасы.

— Тебе не кажется это странным? — спросил Чебурек у Воробьёва сидевшего по-турецки на коврике перед телевизором.

— Что именно? — спросил Воробьёв, не отрываясь от экрана, где Луи де Фюнес строил хитроумные планы по поимке Фантомаса.

— Когда это мы смотрели телевизор одни, а?

Воробьёв задумался, смешно нахмурив высокий лоб.

— Однажды точно помню, когда сюда театр приезжал, а нас наказали, заперли в спальне. Помнишь, как мы тогда выбрались через окно и, рискуя свалиться в кусты, топали по карнизу, обошли здание и по пожарной лестнице пробрались таки в зал.

— Может быть, они там сейчас нам готовят в спальне сюрприз, — угрюмо пробормотал Чебурек.

— А может быть они просто нашли себе занятие поинтересней. Режутся в карты, или вообще на стройке выдохлись.

— Не все же разом. Думаю, что они сговорились и точка, — пожал толстыми плечами рослый Чебурек.

— Ну и ладно. Расслабься, — произнёс Воробьёв. — Чему быть, тому не миновать, — изрек философски. — Давай просто фильм посмотрим.

Чебурек вздохнул и смирился.

Медсестра расправилась с папками около часу ночи. Зинаида Григорьевна устало зевнула и протерев стёкла очков, прислушалась.

Женщине казалось, что стоящая в кабинете тишина физически оглушает. Стягивает нервы в узел, холодком крадётся по позвоночному столбу и плотным комком тревоги замирает в центре лопаток. Мертвая. Дикая тишина. Она снова прислушалась.

Не было слышно ни храпа, ни стонов, ни скрипа пружин старых кроватей в изоляторе. Точно и не спали там за дверью подростки.

— Хм, — вздохнула медсестра и встала, потягиваясь, вытягивая руки вверх. Пока до приятного хруста не щёлкнуло в шее. Затем она выключила свет, оставив гореть настольную лампу и отправилась в изолятор.

Зинаида Григорьевна открыла дверь и ахнула от дикого холода. Окна оказались распахнуты, шторы поддёргивал ветер, а в палату залетал снег. Медсестра щёлкнув выключателем запалила свет. Окинула недоумённым взглядом пустые кровати.

Простыни и пододеяльники пачкали странные тёмные чешуйки и буровато-чёрные пятна. Что происходит? Задала себе вопрос женщина и непрошенная паника тугим комком подкатила к горлу.

Она подошла к окну, закрыла одно, затем закрыла другое и продолжала закрывать окна по одному, пока не закрыла их все.

Единственный фонарь за забором то и дело мигал, но женщина всё равно рассмотрела, как во дворе кто-то цепочками вёл детей в сторону кухонного блока. Что происходит? Она в очередной раз задавала себе этот вопрос.

В кармане халата лежал мобильный телефон, но как назло он оказался разряжён. До висящего в коридоре на стене аппарата связи идти было далековато. Она вернулась в свой кабинет, закрыв за собой дверь изолятора.