Чтение онлайн

Майя невольно отыскал глазами Чавара, стоящего столбом среди гостей.

— Вот именно, — решительно заключил Горменед и повернулся, чтобы представить Майе нового собеседника.

К столу Майя шел в сопровождении Осмеррем Горменед; он был настолько оглушен обилием новой информации, что вместо светской беседы начал расспрашивать ее о производстве предметов роскоши в Баризане и торговле с другими странами по всему побережью Чадеванского моря. Она была несколько озадачена, но успела заручиться поддержкой сидевшего с ней рядом джентльмена, торговца шелком, который в молодости был морским капитаном (возможно, даже пиратом) и смог корректно направить беседу в интересующее Майю русло, зная все о специях, драгоценных камнях, львиных девушках и прочих экзотических вещах, редко попадавших в северные страны. Заметив, что Майя проявляет искренний интерес, он перешел от простой информации к увлекательным историям из собственной жизни. К тому времени, когда был съеден салат из огурцов и подан карри со свининой и ямсом, весь конец стола невозмутимо слушал байки Мера Жиделка. Чуть позже он уже с помощью соли и вина рисовал на скатерти карты, повествуя о приключениях корабля «Золотая незабудка» во время Архипелагрской войны, а сидящие напротив вытягивали шеи, чтобы лучше слышать. Запас историй Мера Жиделка казался неисчерпаемым, и Майя пребывал в полном восторге.

Карри сменился крошечными вазочками с лимонным шербетом, и посол Горменед взял слово:

— Мы хотим сделать заявление, — произнес он, и его голос легко заглушил Мера Жиделка, как раз приступившего к описанию варварских обычаев на Острове Вершелен, — о событии восхитительном и беспрецедентном. Мару Севрасечед, Великий Авар, выбрал этот год, чтобы отпраздновать зимнее солнцестояние при дворе своего внука.

Чавар, заранее обо всем уведомленный, что-то внимательно изучал в вазочке с шербетом. Баризанские гости начали взволнованно переговариваться.

— Мы рады, — продолжал Горменед, — что Император и двор согласились приветствовать Великого Авара в Этувераце, и намереваемся тесно сотрудничать с лордом-канцлером, — он поклонился Чавару, — а так же со Свидетелем по иностранным делам, — он поклонился лорду Бромару, — чтобы приятно и достойно отпраздновать установление тесных связей между двумя нашими странами и начало царствования Эдрехазивара Седьмого, да будет оно долгим и процветающим!

Раздались аплодисменты, но Горменед и гости повернулись к Майе, и он понял, что от него ожидают ответной речи. Во рту у него пересохло, а руки дрожали, когда он отодвигал свой стул.

Лучше пусть это буду я, чем Чавар, сказал он себе; один взгляд на кислую физиономию канцлера укрепил его в этом намерении. Он вцепился в край стола так сильно, что кольца впились в пальцы, и сказал:

— Благодарим вас, посол Горменед.

Самым ужасным было то, что из головы мгновенно выветрились все слова, кроме тех, которые ни в коем случае нельзя было произносить вслух: «Во-первых, мы обещаем, что наш лорд-канцлер будет вести себя прилично, а во-вторых, нам всегда было интересно, что за человек наш дед». Наконец, ему удалось добавить, не очень убедительно:

— Мы считаем, что нынешнее солнцестояние станет самым запоминающимся, и полностью доверяем вам, лорду Чавару и лорду Бромару. Спасибо.

Оставалось только надеяться, что не все заметили, с каким облегчением он опустился на стул, но даже без этого унижения речь выглядела удручающе короткой. По выражению лица Чавара он понял, что не только Варенечибел смог бы вести себя достойнее, но даже четырнадцатилетний племянник Майи Идра. Может быть, даже его маленькие сестренки выглядели бы лучше.

Сетерис наказывал меня за болтовню, хотелось сказать ему, но это не помогло бы исправить ситуацию. Майя потянулся за бокалом вина.

Осмеррем Горменед обратилась к Меру Жиделку:

— Кажется, мы потеряли нить беседы. Где находится этот остров Вершелен? — А посол дал знак слугам подавать густой и пряный шоколадный напиток, который гоблины употребляют зимой.

Это была забота, которой Майя не получил бы от своих эльфийских придворных. Даже если гоблины преследовали свою выгоду, Майя был благодарен им за великодушие, которое они при этом проявляли.

Он снова посмотрел на Чавара, хмуро игнорирующего своих соседей, а затем отвернулся и решительно погрузился в рассказы Мера Жиделка. Он воспользуется доброжелательностью там, где сможет ее найти.

Майя обнаружил, что совершенно погрузился в размышления о влиянии доброжелательности на политические альянсы и прочие союзы, и потому, вернувшись в уединение Алсетмерета, сразу спросил:

— А что, если Дач'осмин Чередин не захочет выйти за нас замуж?

Цевет посмотрел на него, как на сумасшедшего.

— Ваше Высочество, разве возможно, чтобы молодая женщина не пожелала стать Императрицей? Кроме того, вы можете быть уверены, что Дом Чередада не позволит ей совершить такую ужасную глупость и отказать вам.

Другими словами, подумал Майя, ее желания имеют не больше значения, чем мои собственные.

— Как нам следует поступить? Неужели все переговоры будут вестись только через секретарей?

— Будет устроена официальная встреча, Ваше Высочество. Следует учесть, что любые личные контакты с ней до подписания брачного договора будут выглядеть крайне неприличными.

— О, — ответил Майя, придя в совершенное уныние.

— Хотя, — осторожно добавил Цевет, — было бы некорректно не добавить несколько личных строк к официальному предложению о браке. Этот обычай не нашел широкого распространения, но иногда допускается.

— Хорошо, — согласился Майя, хотя эта идея показалась ему слишком сложной. Потом ему пришла в голову более страшная мысль. — А она вообще представлена ко двору?

Вероятно, кашель Цевета должен был замаскировать смех.

— Она присутствовала на вашей коронации, Ваше Высочество. — Через секунду он уклончиво добавил: — Насколько нам известно, она входит в окружение эрцгерцогини Ведеро.

— Вы не говорили мне об этом раньше, — сказал Майя, и удивился тому, как обиженно прозвучал его голос.

— Мы сделали запрос. Но вы не интересовались.

Это был хорошо замаскированный упрек, и Майя согласился, что заслужил его. Он почувствовал, как тепло приливает к щекам, и опустил голову, стараясь сдержать оправдания и жалобы, рвущиеся с языка. Вместо этого он спросил:

— Она тоже интересуется астрономией?

— Это, Ваше Высочество, нам неизвестно. Но окружение эрцгерцогини состоит из женщин, заинтересованных во всех отраслях науки.