Чтение онлайн

– Толстого знает? – хмыкнул Сережа. – Ну и что? Пусть вспомнит Достоевского, Пушкина, Менделеева и еще целую кучу всяких засранцев. Передай ему, что они все давно сдохли.

Дима изумленно посмотрел на него.

– Передай, передай, – неожиданно зло сказал Сережа. – А то сидит здесь, козел старый, всякую чушь несет. И не умерли, а именно – сдохли.

Я тихонько поставил свой стакан на стол. Таким я его еще не видел.

– Скажи ему, что все самое мерзкое в мире выдумано у нас.

Краем глаза я увидел, что ПП прервал свой разговор с хозяином и начал прислушиваться к сыну, который говорил с каждой минутой все громче и громче. Дима беспомощно смотрел то на меня, то на Сережу. Бонкомпаньи занервничал. Скука мгновенно исчезла с лица засыпавшей до этого Амбры, и теперь она с настороженным вниманием тоже прислушивалась к разговору. Марина наконец спрыгнула с качели и вместе со своим Маттео ушла куда-то за дом.

– У нас придумали дебилизм, – продолжал Сережа. – У нас придумали стукачей. У нас придумали лизать жопы.

Он вдруг побледнел как стена и медленно закончил:

– А еще у нас придумали русскую рулетку.

Я сначала не понял, к чему он это сказал, но через секунду мне все стало ясно. Остановить его уже было нельзя.

– Красивый? – сказал Сережа, вынимая из кармана брюк небольшой револьвер. – Это мне Маттео подарил. В знак дружбы. Мы с ним теперь друзья.

ПП вскочил со своего места и ринулся к нам.

– Стой, папа! – закричал Сережа, приставив пистолет себе к правому виску. – Стой! Не двигайся дальше!

Я подумал, что мне это снится и я сейчас проснусь.

– Понимаете, – сказал он, обращаясь к побелевшему как он сам Бонкомпаньи. – Это русские офицеры изобрели такую забаву во время первой мировой войны. Сидели себе в окопах и баловались оружием. Правда, хороший подарок? Не знаю только, как через таможню провезти.

– Он не понимает тебя, – заикаясь, выдавил Дима.

– А мне плевать! – изо всех сил закричал Сергей. – Мне плевать! И на тебя мне плевать! Ты меня достал! Ты меня достал! Я тебя ненавижу! Ты идиот!

Он вдруг навел револьвер на Диму.

– Если б ты знал, как мне хочется это сделать!

Дима беспомощно закрылся ладонью и зажмурил глаза.

Старушки с молотками в руках стояли посреди лужайки, словно пораженные громом. Вокруг была полная тишина. Все смотрели на нас.

– Пошел отсюда! – закричал Сергей. – Быстро! Чтобы я тебя не видел! Бегом!

Дима, прикрываясь руками, неловкой трусцой убежал в сторону дома.

– Видите? – Сергей снова повернулся к Бонкомпаньи. – Он боится. Он трус. А те русские офицеры были не трусы. Понимаете? Вы понимаете меня или нет? Понимаете? Они были не трусы!

Бонкомпаньи в испуге молча таращил глаза.

– Кивните мне, если вы меня понимаете. Кивните! Вот так!

Сережа медленно качнул головой, показывая как надо кивать

– Понимаете?

– Сергей… – начал ПП.

– Папа! Не надо ничего говорить! Я прошу тебя! Ты сказал уже все! Ты для себя выбор сделал! Дай теперь мне выбирать. У меня тоже должно быть право.

– Но я…

– Не говори ничего! Я не могу тебя сейчас слушать. Я больше не могу слушать тебя! Я тебя ненавижу!

– Сергей!

– Папа!

Он снова приставил револьвер к голове и мы услышали, как он снял его с предохранителя.

– Не надо Сережа! Не делай этого!

– Стой там, папа! Стой там! Иначе я нажму на курок!

– Я стою, сынок! Я стою, Сережа!

– Так вы понимаете меня или нет? – он снова повернулся к Бонкомпаньи.

Тот в ужасе посмотрел на меня. Я медленно качнул головой. Не отводя от меня глаз, Бонкомпаньи наконец кивнул тоже.

– Ну вот и хорошо. А этот дебил говорит, что вы меня не понимаете. Как он меня достал. Надо было все-таки его пристрелить. Уже дня три об этом мечтаю.

Он опустил револьвер и быстрым движением вывалил барабан. Патроны со стуком упали на пластиковую поверхность. Никто не успел даже шелохнуться, как он схватил один из них, вернул его на место и прокрутил барабан левой рукой.

– Может, это и не в первую мировую придумали, но уж, что русские – это точно. Другие бы не смогли. Кроме русских все равно никто не сумеет. Смотрите!

Он снова бросил руку к виску, судорожно сжал зубы и нажал на курок.

– Сережа! – изо всех сил закричал ПП.

– Ну что, папа, испугался? – сказал он, опуская оружие. – Пронесло. Значит, пока я везучий.

– Вот это и есть русская рулетка, – обратился он к Бонкомпаньи, тяжело дыша. – Понятно? Понял теперь, что такое русский народ? Понял?

Итальянец снова посмотрел на меня, и я показал ему, что нужно опять кивнуть.

– Понял! – сказал Сережа. – Видишь, как с нами трудно. А ты говоришь: Толстой!

В этот момент из-за дома выбежала Марина. Увидев ее, он вскочил и закричал страшным голосом:

– Уберите ее! Уберите! Я не хочу ее видеть! Уберите ее!

Он снова крутанул барабан и приставил револьвер к голове.

– Уберите ее, пожалуйста!

Я видел как закрылись его глаза, и палец начал свое движение. У меня еще оставалось, может быть, полсекунды.

Вскочив на ноги, я успел схватить его за рукав и в это мгновение раздался наконец выстрел.

Последнее, что я увидел, были его изумленные глаза, бросившийся к нам ПП и ныряющий под стол Бонкомпаньи. Потом я почувствовал сильную боль. На этом все кончилось.