Чтение онлайн

– Завтра же представить мне на утверждение план боевой подготовки полка на этот период, – добавил он.

Муцынова сначала ошеломило неожиданное решение, но постепенно он пришел в себя: «Что ни делается, все к лучшему». Он торжествовал победу и с насмешкой поглядывал на Канашова. «Поглядим, как у тебя выйдет… А то вечно суешься со своими предложениями…»

– Готовьте полки к строевому смотру, – приказал комдив. – Перед выходом в лагеря проверю.

Возвращаясь домой, Канашов думал, что не бывает худа без добра. Благодаря этому решению комдива его полк раньше других начнет полевые занятия. Это хорошо… Надо еще сегодня до обеда закончить рекогносцировку лагеря, а завтра с утра направить всех на работу. Он отдал приказ дежурному по полку сыграть сбор тревоги для командного состава полка. Через полчаса все направились в район лагеря. Канашов сразу распределил работы среди комбатов: Белоненко поручил оборудовать лагерь, Урзаеву – стрельбище, батальону капитана Горобца – спортгородок.

Командиры переговаривались:

– Всегда все на нас валят. Учение проводить – наш полк, на границе укрепленный район строить – мы, лагерь выбрали новый – опять нас впрягли.

– Канашов думает отличиться… Честолюбие не дает покоя.

– Верите, товарищи, – говорил командир роты Верть, – я забыл, когда ходил в кино. Вот и набирайся культуры. Какая там культура? Жены от нас скоро откажутся, дети отвыкнут.

До Канашова доходили эти разговоры, но он никому не давал нахлобучки. «Ладно, пусть выговорятся. За мной еще будет слово, – думал он. – Прежние успехи кружат некоторым голову. Готовы век жить воспоминаниями о былых заслугах. С таким настроением лагеря не построить…»

Солнце уже зашло. В лесу стоял сумрак и резко пахло сырой землей, гнилой листвой. Командиры собрались возле головной машины, расселись на поваленные деревья, слушали. Резкий, звонкий голос Канашова разносился далеко по лесу.

– Товарищи командиры, нам предстоит выполнить две сложные задачи: построить лагерь и провести показные тактические учения. Времени мало, но раз задача поставлена, ее надо выполнить. Занимаясь оборудованием лагеря, мы должны не забывать, что главное для нас – боевая подготовка. Вот в батальоне Горобца…

Горобец вскочил, вытянулся.

– Садитесь, товарищ капитан. В этом батальоне рота Аржанцева отстреляла упражнение «на отлично», а рота Петухова? Еле-еле натянула «на удочку». У Белоненко еще хуже. В роте старшего лейтенанта Вертя неудовлетворительная оценка. Возьмите физическую подготовку. На первом же километре марш-броска появились отстающие. По боевой тревоге батальон подымается восемь минут. Так дальше не пойдет… На совещаниях и собраниях говорим умные речи и даже с претензией на открытия! А штыковому бою обучаем на легких макетах чучел. Тронь у солдата лоб – сухой, а надо, чтобы спина была мокрая. Поменьше похвал, побольше честного усердия. Надо обучать и воспитывать людей так, чтобы они умели воевать…

За три недели работы полка Канашова оборудование лагеря заметно подвинулось. Среди леса, на расчищенной площадке, обозначились ровные квадраты дощатых гнезд для палаток. С боков и впереди их опоясывали лагерные линейки, посыпанные золотистым песком. На концах передней линейки стояли грибки для часовых.

В спортгородке работа шла также полным ходом. На опушке высились три снаряда с лестницами и свисающими канатами, несколько волейбольных площадок, баскетбольные щиты, пока еще без сеток; будто хрустальные ворота, сверкали под солнцем никелированные турники, параллельно им стояли брусья, а поодаль «безголовые и бесхвостые кони», которых так не любят новобранцы.

На вновь оборудованном стрельбище зазвучали первые перекатистые выстрелы.

При возвращении со строительных работ в часть среди командиров стихийно вспыхнул разговор об опровержении ТАСС в «Правде» от 9 мая. Японские газеты сообщали, будто бы Советский Союз концентрирует крупные военные силы на своих западных границах. ТАСС опровергало эти нелепые измышления.

– По-моему, – сказал Канашов, – это имеет прямую связь с опровержением, опубликованным в начале этого года. Тогда ТАСС опровергало, что немецкие войска перебрасываются в Болгарию с ведома правительства СССР.

– Я что-то не улавливаю связи между этими двумя опровержениями, – признался Савельев. – При чем тут немцы, Болгария и эти японские измышления?

Канашов улыбнулся.

– Германия подтягивает свои войска ближе к нашим границам. Война назревает…

– Не думаю, – проговорил Бурунов, – чтобы Гитлер вздумал, затеяв войну с Англией, напасть на нас. Ведь это грозит Германии войной на два фронта. А Гитлер в своих речах осуждает военных руководителей кайзеровской Германии за их стратегическую слепоту в Первой мировой войне – сражение на два фронта. А во-вторых, навряд ли Гитлер рискнет напасть на нас, имея с нами договор.

– То, что они не рискнут воевать сразу на два фронта, с этим я согласен, – сказал Канашов. – Но не забывайте, что капиталистам всегда легче сговориться друг с другом, чем с нами.

– А я твердо убежден, что от войны мы гарантированы лет на пять, – уверенно возразил Бурунов.

– Да, для нас это было бы неплохо, – согласился Канашов, – учитывая, что мы недавно перешли на новую систему боевой подготовки и в армию поступает новая техника.

– Конечно, если бы на границе назревало что-нибудь серьезное, наши батальоны не сняли бы со строительства укрепленного района, – предположил майор Белоненко.

– Правильно, – поддержал его Аржанцев.

И только всегда критически настроенный капитан Горобец усомнился:

– Но зачем же тогда прибыли туда саперные части? Загорать?

– Продолжать строительство, – сказал Белоненко. – Не можем же мы вечно надеяться на миролюбие наших новых беспокойных соседей.

– К вашему сведению, они ведут строительные работы только в ночное время, – сказал полковой инженер.

– Вот это и плохо, – не унимался Горобец. – Немцы открыто день и ночь возводят укрепления, а мы играем в маскировку и теряем драгоценное время.