Чтение онлайн

Короче, надо было работать, а вокруг комдива уже сгруппировались те, которых перегруппировка частей «не задевала». Это были работники 4-го и 6-го отделений, политотдельцы и другие. И само собой получились «посиделки», собиравшиеся почти ежевечернее в оперотделении.

— Чёрт бы их побрал, эти посиделки! Надо сосредоточиться, время не терпит, а им шуточки! — злился я.

Группа, собравшаяся вокруг комдива, отвлекала не только меня, но и всех остальных, занятых делом. Некоторые, тот же Яштылов и лейтенант Нестеренко, уже не столько занимались делом, сколько прислушивались к тому, что говорил комдив.

Медведев, которому нужен был сундук с документами и чистой бумагой, попросил один раз полковника подняться, чтобы что-то там взять, во второй раз не решался его потревожить.

Я намекнул комдиву, что он мешает штабу работать:

— Товарищ полковник, сундук, на котором вы сидите, всё время нужен нам. Работа задерживается.

Комдив пересел на другой ящик, но посиделки продолжались. Во втором ящике был журнал входящих и выходящих документов, а они вскоре понадобились. А тут ещё комдив нет-нет, да и спросит:

— Ну как там? Скоро будет готово?

Капитан Ленков пытался выпроводить комдива к командующему артиллерии, сказав, что тот спрашивал его.

— Скажите ему, что я здесь, — проговорил полковник и начал сосредоточенно сдирать коросту с «бытовой», как он объяснил, ссадины под левым глазом.

Происхождение ссадины и синяка под глазом Николая Ивановича, конечно, не было секретом для штабников. Это был ответ Маруси на попытку поцеловать её. Нет, Маруся не ударила Николая Ивановича, а просто не рассчитала свой отстраняющий жест. Полковник не обладал богатырским сложением, зато бог этим не обидел украинку Марусю. Николай Иванович отшатнулся, задел стол, со стоящем на нём тяжёлым танковым аккумулятором, используемым дли освещения командирской землянки. Самодельный жидковатый стол стал падать, не в первый раз! Полковник хотел его удержать и стукнулся об угол аккумулятора скулой. Всё это видел адъютант комдива лейтенант Попов и, тут же, рассказал мне, в присутствии старшего лейтенанта Авдеева. Ну, а утром комдива на НП уже «разыгрывал» комарт Дзевульский. Для ясности, ничего такого не было, просто дружеский поцелуй в щёчку. Но Маруся застеснялась.

Ох, опять я отвлёкся. Ну, а поскольку отвлёкся, то следует пояснить такое несерьёзное поведение командира дивизии. Просто он был очень рад тому, что его дивизия отлично дралась с врагом, «надрала зад» эсэсовцам, и не допустила прорыва противника! И он был очень рад тому, что его похвалил командующий армией от имени Военного Совета. Эта радость выражалась и в его благодушном поведении в штабе.

А теперь продолжим.

На очередной вопрос комдива о готовности боевого приказа, я с раздражением ответил:

— Вы же сами не даёте работать, отвлекаете нас от дела вопросами и анекдотами! В таких условиях невозможно сосредоточиться. Когда будет готово, я вам позвоню!

Полковник не на шутку рассердился и зачастил:

— Я сам девятнадцать лет на штабной работе! Я сам был начальником штаба! Нужно уметь работать во всякой обстановке!

— Это не учебно-тренировочное занятие! — отпарировал я.

Комдив пытался что-то сказать, но его прервал Ленков. В порядке отвлекающего маневра!

— Что-то товарищ полковник, от майора Иванова долго нет артиллерийского пункта в приказ. Поторопить бы их надо.

Полковник Дементьев на этот раз, поднявшись с сундука, проговорил:

— Пойду, потороплю артиллеристов.

После ухода полковника я выпроводил из землянки всех лишних:

— А ну-ка, выматываетесь из землянки, бездельники. Посиделки объявляю закрытым! Живей, живей!

Капитан Ленков вслух сказал:

— При Гладышеве комдиву некогда было лясы точить, сам лично диктовал Кате боевой приказ! Да и другие документы сам редактировал. Теперь только подписывает, да и то не всегда глядя в них.

Конечно, при слабой военной подготовке. Нет, не так. При знаниях штабных офицеров, которые не соответствовали занимаемой должности, слабое знание штабной службы офицеров ведущих отделений, начальнику штаба приходилось нелегко. Дело даже не в том, что мне приходилось самому писать-формулировать боевые документы в ряде случаев. Трудности состояли в том, что нужно было учить офицеров, заставляя их переделывать документ тогда, когда время не терпело. Иногда я сам отрабатывал документы, параллельно с офицерами, и отправлял их. А сделанные позже исполнителями, сжигал, стараясь, чтобы об этом товарищи не узнали.

Только связист майор А. Л. Денежкин со знанием дела выполнял свои обязанности. Ещё в начале своей работы в 228-й я сказал ему:

— Вы, товарищ майор, в своём деле знаете больше меня. Давать указания по организации связи будет с моей стороны чистой формальностью, и я не хочу на это терять время. Говорю это вам не потому, что я слабак по этому делу, в академии нас готовили и по вопросам организации связи как следует. Кроме того мою командирскую службу я начинал командиром взвода связи стрелкового батальона. Так что действуйте, не ожидая каких-то особых моих указаний. Конечно, когда надо, я вам укажу на что обратить особое внимание или что надо исправить.

Об этом разговоре полковник запаса Денежкин вспомнил, когда я приезжал в Лубны на празднование 20-летия со Дня Победы, как бывший начальник штаба 337-й Лубенской гвардейской стрелковой дивизии, освободившей город от немецко-фашистских захватчиков. Денежкин вспомнил этот случай с удовольствием, так как я ни разу не выражал ему своё неудовольствие из-за плохой работы связистов. Хотя, конечно, не всегда всё у связистов было в полном порядке. На войне всякое бывало. Я понимал, что нельзя требовать от связистов невозможного, ругать и угрожать им расправой при случайных или вызванных соответствующими обстоятельствами временных перерывах в связи.

Тогда, на Кавказе, 337-я была обеспечена средствами связи едва ли на одну треть потребности. Особенно плохо было с телефонным кабелем. Но майор Денежкин вышел из положения, использовав вместо кабеля колючую проволоку. Из колючей проволоки были проложены и основные и запасные линии связи, и связь в дивизии работала бесперебойно. А имевшийся в наличии телефонный кабель Александр Лаврович держал в резерве, оберегая его. Линии из колючей проволоки были выгодны и при отступлении, и при наступлении. Их не надо было собирать, как собирают-сматывают телефонный кабель. Не говоря уже о том, что слишком часто кабель вынуждены были просто бросать.