Голос булата
Шрифт:
– Так… – продолжил волхв. – Надо выбрать докуда скакать.
– Чего думать? – удивился Владимир. – Вон до того пригорка в самый раз будет.
– В самый раз? – Белоян повернул лохматую морду, оценивая расстояние. – Может и так, да только народу ведь тоже потешиться надо и негоже будет, если они конца скачки не разглядят. Заканчивать нужно тут, прямо у навеса, перед ликом прекрасной девы. Значит вокруг пригорка и сюда. Кто первый сорвет белый лоскут с воткнутого у навеса копья, тот и выиграл. Готовы? Как руку опущу, так и скачите.
Паренек весь напрягся, не спуская глаз с поднятой волхвом руки и только она пошла вниз, ударил коня пятками, резко пуская в галоп. Его конь вздыбился и рванулся в тот самый миг, когда Белоян до конца опустил руку. Тонконогие скакуны княжеских витязей сразу отстали, почти скрывшись в клубах поднятой грохочущими копытами пыли.
Ветерок, оправдывая данное ему имя, летел словно на крыльях, у Микулки даже дух захватило, но вскоре его обошел скакун Владимира, а слева быстро догонял Добрыня на своем огромном коне. Деревенская скотинка не могла сдюжить в скорости перед скакунами, привычными к боевой скачке, когда приходится ломиться сквозь толпы врагов и нести на себе седока в доспехах.
Микулка понял, что проигрывает, но нахлестывать коня не стал, просто рука не подымалась бить старого друга.
– Ну что же ты! – кричал он Ветерку в самое ухо, смешав свои волосы с конской гривой. – Ну давай, я же легкий!
Дробный стук копыт, казалось, заглушил все звуки мира, земля дрожала как от гнева самого Ящера. Рыжая пыль клубами вихрилась над гостинцом и медленно садилась на траву, делая ее грязно-бурой, едко щипала глаза.
Паренек вцепился в удила как блоха в собаку, зажмурился от пыли и налетавшего ветра, едва различал окружающее, прыгавшее на него лихим галопом.
Впереди, шагах в пяти, мчался конь Владимира, грациозно вытянув шею, а Добрыня уже был совсем рядом и натужно обходил слева, изо всех сил нахлестывая своего скакуна. Конские ноги буквально смазались в туманное марево, из под копыт летела земля и мелкие камни.
– Хей-а! – крикнул Добрыня, и его конь в два прыжка обошел Ветерка, чуть ли не скрывшись в густых клубах пыли.
Справа уже грохотал копытами о земь тяжелый скакун Претича и Микулка с ужасом понял, что отстает безнадежно, его лашадка просто не в силах дать той скорости, на которую способны настоящие боевые кони. А до пригорка еще ох как далеко!
С губ Ветерка сорвались первые хлопья кровавой пены и паренек перестал его подгонять. К чему мучить животину, если и так все понятно? Вот только Дива… Почему она вообще допустила все это? Могла ведь обернуться голубкой и ищи ветра в поле! Что ее заставило остаться? Сам бы я сдюжил…
Пригорок приближался рывками, но как еще далеко! А справа и слева проносятся всадники, лица у кого потные с натуги, у кого играет на губах недобрая усмешка.
И тут его словно громом поразило…
– Сдаваться? Так вот запросто? – сорвалось с обветренных губ. – Ну уж нет! Не дождетесь! На себе коня дотащу, но сдюжу!
Вспомнилось, как Зараян говаривал, что надежда завсегда есть, покуда жив человек. А пока есть надежда, надо бороться, не то она надеждой одной и останется.
Микулка шибанул коня пятками и тот рванулся вперед, словно впрямь понимал, сколько от него нынче зависит.
– Яг-га-а!!! – во весь голос выкрикнул он, вспоминаю лютую сечу у веси,
пригнулся к конской шее, слился с разгоряченным животным и пыль облепила в миг употевшее лицо. Ветерок действительно мчался как ветер, рубаха на Микулке трепетала парусом в бурю, но вырвавшиеся вперед всадники никак не приближались, хоть плачь.
Вот и до пригорка рукой подать… Владимир первым достиг невысокого холмика, лихо обогнул его по крутой дуге и рванулся навстречу, глаза его так и сверкали торжеством. Следом обскакали холм и другие, выбивая рваные ломти земли копытами разгоряченных коней, а Микулка не стал огибать препону, развернул коня почти на месте, выигрывая драгоценные мнгновения. Не время красотой скачки блистать, когда побеждать надо!
Проносясь сквозь клубы поднятой пыли, он разглядел, что скакал не последним. Навстречу ему из рыжего марева выскочил Извек на крепенькой низкорослой лошадке, выкрикнул что-то неясное и снова скрылся из виду, вывесив в воздухе гулкий грохот копыт.
Солнце медлено поднималось над киевскими холмами, освещая ревущую толпу зевак, а по дороге к городу вихрем неслись всадники, неумолимо приближаясь к цели – трепыхающейся на древке копья белой тряпице.
Кони начали сдавать. Это человек может бежать многие версты без устали, а распаренным лошадям отдых нужен и сухая попона. Ветерок чувствовал себя лучше, бока вздымались без рывков и без хрипов, потому как не выкладывался две последние трети пути до пригорка, разве что в самом конце. Микулка понял, что может сдюжить, если княжьи кони выдохнутся на последней версте. Только они ведь вовсе не плохи, да и всадники промеряли весь путь на глазок, знали где гнать, а где можно и придержать.
Внезапно вихрем рвануло придорожную пыль и по самой кромке травы стрелой мелькнула лошадка Извека, уверенно обгоняя соперников. Те, не чуя подвоха, рванулись вперед, догонять ускользающую победу, но Микулка спешить не стал, потому как с дробным стуком копыт до него донеслось еле различимое "Не гони!", выкрикнутое задыхающимся от пыли Извеком. Паренек понял все и надежда в его душе вновь взревела гудящим пламенем, раздутым из еле тлеющей головни.
Лошадка Извека пала в начале последней версты, а сам он еле успел отскочить с гостинца, когда хрипло дышащие кони пронеслись мимо. Владимир придержал коня, но было уже слишком поздно – скакун споткнулся от усталости и заковылял мерной рысью, не обращая внимания на удары каблуков в бешенно раздувающиеся бока. Остальные растянулись на полверсты длинной цепью и только Микулка на более свежем коне проскакал мимо, обдав знатных витязей и самого князя целым фонтаном пыли. Чуть ли не с закрытыми глазами сорвал тряпицу с копья и без сил повалился на землю.
– Коня сберегите! – прошептал он челядинам и с трудом поднявшись, направился к Белояну.
Молодой витязь шел на дрожащих ногах, гордо подняв трепещущий на ветру трофей, а Дива встала и оглядела боярских жен с надменной улыбкой.
Народ затих и расступился, Владимир прошел сквозь толпу и как студеной водой окатил всех недобрым взглядом. Тонконогого скакуна нигде не было видно.
Белоян спокойно принял от победителя тряпицу, поднял вверх и рыкнул так, что толпа отшатнулась:
– Так Боги решили! Микула перемог.