Голос булата
Шрифт:
– Она… – паренек собрался с духом и выпалил. – Она дочь Стрибога!
– А… – понимающе протянул Барсук без тени удивления в глазах. – Вот он что удумал. Богам диктовать свою волю…
– Остановить его надо! – твердо сказал воевода. – Иначе натворит дел. Вот только как?
– У него летучая лодия. – напомнил Микулка. – Только я ума не приложу, как он ей завладел. Если только Дива не помогла.
– Рассказывай! – потребовал волхв.
Микулка подробно рассказал про лодию, где спер, где оставил, рассказал и про доску над городской стеной.
– Нет, девка тут ни при чем. – уверенно сказал Барсук. – Просто ему эта лодия пришлась как нельзя кстати. Только с ней он мог незамеченным Киев покинуть. А способов прознать про нее – тьма тьмущая. Скорее всего просто у невесты твоей выпытал. Или чует волшбу за версту, есть такие умельцы. Вышел из города, взял лодию, перелетел через стену, подобрал девку с конем и вперед!
– Ящер ему это припомнит… – зло шикнул Микулка. – И долго ждать не придется. Я его достану хоть за Рипейскими горами, хоть на Большом Льду за студеным морем. Никакая лодия не поможет.
– Боги в помощь! – усмехнулся волхв. – Теперь вы все знаете, что к делу касается. Пойду я, не стариково дело по ночам бродить, надо в избе сидеть на печи кости парить.
– Да уж, – скривился Витим. – Так я и поверил в твои дряхлые кости. Небось кулаком в лоб оленя останавливаешь.
– Не… – еще пуще расплылся в улыбке Барсук. – Мне животину тиранить не к чему.
Он поднялся и бодро направился к лесу, но у самой кромки остановился.
– Да помогут вам Светлые Боги! – шепнули скрытые в седых усах губы. – Коль вы не сдюжите, то кто тогда нам поможет?
– Что ты там шепчешь, старик? – подозрительно сощурился Витим.
– Вы должны успеть остановить ворога до осени. – уже громче ответил волхв. – Обязательно до осени, не то может быть худо. Постарайтесь…
Он шепнул еще что-то и лохматый лес проглотил его как медведь муравья – даже следа не осталось в высокой траве.
16.
Они ехали уже пятый день…
(Тут у меня пропуск, поскольку длина дороги до Перевала будет зависить от количества слов)
Ветер крепчал, срывая с голой земли уже не только едкую пыль, но и камни величиной с пшеничное зернышко. Низкое солнце тускло светило с простывших небес, не рассеивая, а только усиливая пронизывающий до костей холод. Друзья, ежась и кутаясь, привалились спинами к скале, укрывшей их от надрывного северного ветра. Непривычный к холоду Ратибор вздрагивал крупной дрожью, а из потрескавшихся его губ начинала сочится кровь.
– За половину дня так погода испортилась… – сплюнул он, скривившись от боли.
– Да. – подтвердил Микулка. – Словно мы постепенно входим в места, где зима властвует безраздельно.
– Я тут как-то проезжал в такое же время… – приложился к бурдюку с красным вином Витим. – Было… гораздо теплее. Что-то не так… ЧУЮ!
– Может быть я не прав, – Сершхан растер руками покрасневшие уши. – Но по моему тут не обошлось без нашего ворога.
– Не хватало еще, чтоб он был над погодой властен. – нахмурился Волк. – Надеюсь, что ты не прав.
– Барсук говорил, что мы должны найти супостата до осени, иначе придется худо. – пожал плечами Сершхан. – Неспроста ведь, а? Что-то НАМЕРЕННО злое в этом студеном ветре. Что-то, от чего мурашки по коже.
Словно обрадовавшись признанию его силы, ветер усилися, завывая в щелях и выбоинах скалы, солнце померкло, размытое несущимися облаками пыли. Рипейские горы высились на севере, упирая заиндевелые скальные пики в низкие небеса. Они торчали словно зубы в красной пасти, выпирая прямо из ровной пыльной пустыни без всякого намека на предгорья. Стояли стеной, всем своим видом показывая неодолимость преграды. И только тут, в одном единственном месте скалы сошлись в низкую седловину, пыльным горбом перевалившуюся через разорванную гряду.
– Надо идти! – твердо сказал Витим, завязывая бурдюк. – Впереди Перевал, а там не далеко и до моря. Ворог там, на берегу, он ведь не может перелететь через такую большую воду на колдовской лодии.
– Витим… А тебе не кажется, что нас специально заманивают сюда? – настороженно спросил Волк. – Слишком уж много следов оставил злодей! Слишком много! Словно хотел показать нам, что он прошел именно тут.
– А если и так? – устало спросил Микулка. – Поворачивать обратно? Нет уж, мне дороги назад нет. Я обещал Диве защиту, значит либо выполню обещание, либо загину в дороге, но перед собой, перед ней, перед отцом ее и другими Богами буду честен. Да и все мы… Что стоит жизнь, если не выполнить предначертанного?
– Да, надо двигаться. – поморщился Ратибор. – У вас осталось чего-нить перекусить на дорожку? А то в этой пустыне с голоду и загнуться можно.
– На! – протянул ему Волк кусок застывшего мяса.
– Только есть на ходу! – поднимаясь предупредил воевода. – Некогда нам рассиживаться, да и примерзнем без движения. Вперед!
Они вышли из-за скалы и пригибаясь как трава под дождем двинулись на север. Глаза их сузились в щелки и даже за свистом ветра было слышно, как на зубах Ратибора хрустит крупная пыль. Микулка подумал, что надо иметь какое-то особое обжорство, чтоб кушать в таких условиях.
К вечеру заброшенная дорога потянулась в гору, карабкаясь на Перевал. Идти становилось все труднее – сказывалась усталость последних дней, но движение согревало, а это было главным, поскольку стужа непонятным образом становилась все более и более лютой. А ведь казалось, что уже некуда. Солнце подбиралось к своему ночному убежищу, полого скатываясь вдоль скалистой гряды и вскоре спряталось за каменными громадами, бросив последний ярко-зеленый луч. Стало быстро темнеть, словно мигом кончилось масло в светильнике, а капельки крови из растрескавшихся от ветра губ замерзали не долетая до земли.