Чтение онлайн

— Да, — сказал Грэм и потер лицо. — Ты не заходила еще к Илис и к Роджеру?

— Нет, сейчас зайдем вместе. Ага, ты побрился! Честное слово, так ты гораздо больше похож на человека. Вот если бы ты еще переоделся…

— Пойдем, — сказал Грэм и первым вышел в темный коридор.

Роджера в его комнате не оказалось. Гата удивилась и встревожилась, не зная, чего ждать от странного гостя. Грэм встретил ее взгляд и усмехнулся. Он знал почти наверное, где найдет приятеля. И, как он и думал, Роджер сидел в комнате Илис. Картины более мирной и уютной нельзя было и представить: они удобно устроились в креслах у невысокого столика, на котором в бронзовом подсвечнике горела свеча, и при этом романтическом освещении текла спокойная и, Безымянный побери, дружеская беседа. И о чем они могли разговаривать? Что у них вообще могло быть общего, у беспринципного наемного убийцы и магички, высокородной княжны в изгнании? Илис похохатывала в своей манере, что-то рассказывая, а ее собеседник вставлял комментарии и улыбался. Это Роджер-то — и улыбался! Грэму захотелось протереть глаза, но он удержался, чтобы приятель не принял его жест за нарочитую насмешку. С досадливой гримаской, удивившей Грэма, Гата встала в дверях.

— Хорошо сидите, — сказал он из-за ее спины.

— Ага, — согласилась Илис и поднялась с кресла, оправила одежду. — Уже пора?

— Пора, — кивнула Гата. — Вы готовы?

— Ага. Роджи, ты идешь или нет?

Роджер лениво поднялся и расслабленной походкой подошел к двери. Несмотря на внешнее спокойствие и размягченность, он не расстался со своими мечами, и рукояти их по-прежнему торчали за плечами. Грэм представил его во всеоружии за обеденным столом, обречено закатил глаза, но смолчал.

В коридоре, на лестнице и в холле было темно и мрачно, только в столовой ярко горели свечи. Грэм с трудом сдерживал нервную дрожь в предчувствии неприятного разговора с княгиней.

За накрытым столом уже сидели княгиня Мираль Соло, — во главе его, — и Нинель, обе в вечерних туалетах, поразительно похожие друг на друга так же, как Гата и Грэм были похожи на своего отца. Рядом с княжной сидел ее муж, Виктор — красивый, элегантный молодой человек лет тридцати с темными волосами и тонкими усиками; тот самый, с которым Грэм дрался шесть лет назад накануне побега. На дальнем конце стола, под присмотром няни, сидели Катрина и русоголовый сероглазый мальчик лет трех, очень серьезный и аккуратный.

Войдя в столовую, Грэм встретился взглядом с княгиней и сдержано поклонился. Она в ответ даже не наклонила голову, и вообще словно не заметила его появления. Княгиня немного располнела, но вовсе не постарела, а полнота ее только красила. И немного седины появилось в ее волосах.

— Добрый вечер, сударыня, — сказал Грэм и остановился в нескольких шагах от стула княгини, по-прежнему глядя ей в глаза.

На минуту в комнате стало так тихо, что слышно было, как потрескивают свечи. Грэм кожей чувствовал направленные на него взгляды, большей частью неприязненные.

— Грэм, — выговорила, наконец, княгиня. Голос ее, как обычно, звучал очень тихо и, казалось, вот-вот смолкнет совсем. — А я-то уж подумала, что Элис померещилось… Ты, значит, вернулся? И не один, как вижу. Ты обзавелся телохранителем?

— Не верю своим глазам, — сказал Виктор, растягивая слова, в своей манере, которую Грэм терпеть не мог. — Неужели это Грэм?.. Мои глаза мне не изменяют?

Грэм промолчал, зная: стоит ответить на колкость колкостью, и — понесется. Пока он держал себя в руках и хотел бы и дальше сохранять спокойствие. Он по-прежнему смотрел только на княгиню, от слов которой, возможно, зависело очень многое.

— Грэм, — повторила княгиня. Грэм подумал, что произносит она его имя как никто другой — так, словно ее выворачивает наизнанку от одного только звучания. — Князь, твой отец, был убит несколько лет назад, ты знаешь об этом?

Что они, сговорились с Нинелью? подумал Грэм. Заладили одно и то же…

— Знаю.

Сейчас она спросит, что, в таком случае, я забыл в ее доме, подумал он.

И не ошибся.

— Тогда зачем ты вернулся? — спросила княгиня. — Ты должен знать, что тебя здесь не ждут.

— Не будем толочь в ступе воду, — ответил Грэм довольно холодно. — Нинель уже спрашивала об этом, мой ответ она знает, так зачем снова заводить об этом разговор?

— Ты не дал ответа, — прошипела Нинель.

— Я дал тебе ответ, — возразил Грэм.

— Ты называешь это — ответом?

Грэм пожал плечами.

— Если тебе не понравилось — извини. Ничего другого ты от меня не услышишь.

— Ребенком ты был не настолько… наглым, — сказала княгиня. — И ты казался гораздо более воспитанным.

— С тех пор прошло много лет, — сказал Грэм. — Многое изменилось. Боюсь, и мои манеры — тоже, и теперь они оставляют желать лучшего.

И снова повисло тяжелое, холодное молчание, гости и хозяева неприязненно разглядывали друг друга. Таких глаз, таких взглядов, Грэм не видел даже у противников, с которыми бился насмерть. Сгустившаяся атмосфера холодности и скрытой ненависти его угнетала; даже Илис начинала беспокоиться, и дети, до того тихонько переговаривающиеся на своем конце стола, примолкли и испуганно поглядывали на взрослых.

Молчание затягивалось. Молчать дальше было глупо, продолжать начатый разговор — бессмысленно. Все уже было сказано, добавить нечего. Грэм хотел бы перевести беседу в другое русло, но не знал, как это сделать. О чем еще говорить с княгиней? Он не находил подходящих тем.

Первой не выдержала Гата. Она сильно побледнела, а голубые глаза ее, обычно веселые, лучистые, метали молнии.

— Мама! — крикнула она и притопнула ногой. — Что с тобой? Ты заставляешь гостей стоять, даже не предложив сесть?! Ты вдалбливала в нас правила хорошего тона, а сама не считаешь нужным их соблюдать?!

— Гата! Как ты смеешь?.. — вскинулась княгиня. Под маской холодности и безразличия промелькнула растерянность, но только на мгновение. Княгиня очень быстро взяла себя в руки и повернулась к Грэму все с тем же высокомерно-отстраненным выражением на лице, и когда она заговорила, голос ее опять звучал тихо и слабо, как обычно. — Ну что ж, раз так… Грэм, если ты не хочешь отвечать на вопросы, представь, по крайней мере, своих… спутников.

— Я думал, вам уже все передали, — усмехнулся Грэм. — Что ж: Илис Маккин, Роджер.