Чтение онлайн

— Ух ты, какой храбрый птенчик! А взять-то с тебя и нечего, кроме гонора… Что же с тобой делать?

— Примите меня к себе, — нахально сказал Грэм, глядя в глаза черноволосому. Он уже понял, кто эти люди и почему они отсиживаются в лесной землянке.

— Принять к себе? А ты кто такой будешь, птенчик, и как тебя сюда занесло?

— Отпустите меня, я все расскажу…

Черноволосый расхохотался и убрал кинжал. Грэма отпустили и позволили сесть, правда, накрепко связали ему руки за спиной. Грэм тут же сочинил историю, не слишком далеко отступившую от правды; рассказал, что он незаконный сын одного вельможи, "на всякий случай" жил при отце, потом у вельможи появился законный наследник, и его попросили со двора. Он ничем не рисковал: практика с воспитанием незаконных сыновей "про запас" была весьма распространена среди не имевших наследников нобилей.

— А звать-то тебя как? — спросил черноволосый, и Грэм понял, что вопрос о принятии его в лесную шайку решен положительно.

Черноволосого мужчину звали Тило, он был родом из Касот и, как самый старший, возглавлял пестрое сообщество, состоявшее, помимо него, из семерых парней и двух девушек. Как они собрались вместе, Грэм никогда не узнал, да его это и не интересовало. Его приняли в компанию легко и без оглядки — как видно, почуяли родственную душу.

Зимой новые товарищи Грэма пробавлялись тем, что совершали короткие набеги на близлежащие деревеньки и отлавливали проезжающих через лес путников. Зверств особых не чинили и людей почти не убивали — за всю зиму зарезали пятерых. Грэм никогда еще не сталкивался с убийством, но с удивлением обнаружил, что вид кровавой расправы нисколько его не трогает; после побега из отцовского замка в нем как-то разом погасли все чувства, как будто на покрытой инеем поляне он выплакал саму душу. Все вокруг стало ему безразлично. Однако же, через некоторые внутренние запреты он по-прежнему не мог переступить. Так, он равнодушно глядел, как его товарищи убивают ни в чем не повинных крестьян, но сам он еще не был готов убить. Однажды в деревушке случилась стычка со стражниками, и пришлось драться. Грэм тоже взялся за меч, но исхитрился никого не убить, а только виртуозно разоружил троих противников. Его самого, правда, серьезно ранили в бедро, и из деревни его, истекающего кровью, уносили на руках.

— Почему ты не убил их, дурень? — накинулся на него Тило после, когда опасность миновала. — Из-за тебя мог погибнуть кто-нибудь из наших! Ручки боишься замарать? Ты не думай — если попадемся, угодишь на виселицу вместе со всеми, твое чистоплюйство ни от чего тебя не убережет!

— Оставь его в покое, Тило! — вмешалась Рита, добровольно взявшая на себя обязанности сиделки при раненом. — Ведь все обошлось же… А в следующий раз Грэм будет решительнее. Правда, ведь, Грэм? — промурлыкала она, умильно заглядывая ему в лицо. Грэм промолчал и отвернулся.

Рита вызывала в нем смешанное чувство изумления и гадливости. Этой касотской девчонке было всего пятнадцать, но она успела побывать в постели у каждого парня в шайке; для полноты коллекции ей не хватало только Грэма, которого она добивалась с такой настойчивостью и откровенностью, что он только диву давался. Но именно ее настойчивость и откровенность его и отталкивали. Он еще не знал женщин, он желал и ждал тайны… но, насмотревшись на кокетливых и манерных дворяночек, а после — на Риту, начинал уже думать, что никакой тайны не существует… или же Анастейжия — единственная на свете девушка, которой эта тайна все-таки ведома.

Пока Грэм оставался в постели и залечивал рану, Рита успела ему надоесть хуже горькой редьки, и он, позабыв про гордость, попросил Тило убрать ее куда-нибудь от него.

— Она настолько плохая сиделка? — спросил Тило.

— Не в этом дело.

— Ты совсем ее не хочешь?

Грэм отчаянно покраснел, и Тило понимающе усмехнулся.

— Ладно. Скажу ей, чтобы не приставала к тебе больше.

Он сдержал обещание, а Рита крепко обиделась на Грэма и за следующий месяц не сказала ему ни слова, чему он был невероятно рад. Правда, потом все началось сызнова.

С наступлением весны и приходом тепла банда оживилась. Снег больше не мешал передвижениям, и область набегов расширилась. Лесная компания терроризировала окрестные деревни, нисколько не беспокоясь об облавах, хотя причины для беспокойства имелись веские — властям надоели разбойничьи забавы, и за головы Тило и его подопечных назначили вознаграждение. Но даже это не смогло заставить Грэма задуматься над тем, что же он делает. Разгульная жизнь, не требующая соблюдения никаких приличий, захватила его полностью и подчинила себе.

Однажды банда Тило заглянула в деревню Теплые Берега. Деревня была большая, богатая, а еще в ней имелась замечательная таверна, которая и была целью лихой компании. Ребята засиделись в лесу, им хотелось цивилизации и пива. Приезжали они в Теплые Берега не впервой, местные их знали и вели себя соответственно, то есть старались не перечить. Они знали, что если разбойников не задирать и не грубить им, они только пошалят немного и уйдут.

А еще местные прекрасно знали, что в этот раз лесных ребяток поджидает засада.

С хохотом и криками компания пронеслась галопом по центральной улице, едва не затоптав нескольких человек, и ссыпалась с седел около таверны. Все были верхом, на великолепных конях. Одеты все были пестро и богато: не бандиты, а молодые нобили на отдыхе.

Громко переговариваясь, они ввалились в таверну. Грэм шел следом за Тило; перешагнув порог, он мельком оглядел полупустую залу и вдруг шарахнулся назад, едва не сбив с ног Риту и касотца Гуго.

— Сдурел, что ли? — сердито крикнул Гуго.

— Я, пожалуй, не пойду с вами, — хрипло сказал Грэм. — Лучше погуляю.

— В одиночку? — Гуго захохотал, обнял его за плечи и потащил в залу. — Совсем рехнулся, друг? Да что с тобой? Никак призрака увидел?

— Пусти-и-и! — зашипел Грэм яростно, дергаясь к двери, но Гуго был сильнее и не отпускал.

От накатившего страха спина покрылась холодным потом, а сердце колотилось в горле. Грэм смотрел и не мог оторвать взгляд от мужчины в темном дорожном плаще — тот сидел, склонив светловолосую голову над тарелкой, и ел вяло и явно без всякого удовольствия. Мне кажется, спрашивал себя Грэм, или он и впрямь постарел и осунулся?.. С жадностью он вглядывался в дорогое лицо — и больше всего на свете боялся, что черные глаза поднимутся от стола и отыщут в зале — его…

И они таки поднялись. Князь, отвлеченный от своих мыслей громкими голосами новых посетителей, выпрямился и повел рассеянным взглядом по зале. Грэм встретился с ним глазами и обмер. Только не подай виду, что знаешь меня! — умолял он мысленно. Но князь уже поднимался, и лицо его просветлело.

— Грэм!

Парни разом замолкли и повернулись к нему. Тило внимательно поглядел на князя, потом на побелевшего Грэма, и решительно обнял юношу за плечи.

— Грэм, мальчик мой! — повторил князь, как будто ничего не заметив.