Голос крови

Перевод с английского Нат Аллунан

Издательство благодарит за помощь в подготовке издания «Гильдию архивистов JC».

С тех пор как в Галактике воцарился мир, успело вырасти целое поколение. Более двух десятилетий власть принадлежит Новой Республике под управлением Галактического сената. Память о войнах прошлого померкла, и они стали всего лишь легендой.

Однако в сенате назревает конфликт. Когда МОН МОТМА, лидер Альянса Повстанцев и первый канцлер Республики, отошла от дел, сенат раскололся на две неофициальные, но влиятельные фракции: ПОПУЛИСТЫ считают, что основные полномочия должны сохраняться за правительствами отдельных планет, тогда как ЦЕНТРИСТЫ стремятся к объединению власти в руках галактического правительства и наращиванию военной мощи.

Лишь авторитет величайших героев минувшей войны остается непререкаем. Церемония в память о БЕЙЛЕ ОРГАНЕ на время объединила сенат. Но пока длится этот торжественный день, среди миров Галактики зреют противоречия…

— Оглядываясь назад, на войну с Империей, унесшую миллиарды жизней, кто-то может подумать, что мы заплатили слишком страшную цену. Но когда мы вспоминаем наших погибших, важно не забывать и то, что они отдали свои жизни в борьбе за справедливость. За свободу. За невиданные доселе мир и процветание. За нашу нынешнюю прекрасную жизнь. — Сенатор Тай-Лин Гарр широко раскинул руки, словно обнимая огромную площадь на Хосниан-Прайм, заполненную представителями тысяч рас, разноцветные флаги всевозможных миров, яркое солнце и прозрачно-голубое небо. Словно сама Новая Республика простиралась вокруг, прекрасная и многообещающая. — Вот за что мы сражались!

Раздались дружные аплодисменты и одобрительные выкрики.

Сенатор Лея Органа, хлопая вместе со всеми, подумала: «Жаль только, что этот прекрасный мир вот-вот рухнет».

Большинство присутствующих на памятной церемонии прибыли по такому случаю на Хосниан-Прайм с других планет. Зрителям в толпе выстроившиеся на возвышении сенаторы, должно быть, казались символом силы и единства. На площади собрались жители всех уголков Галактики, от Центральных миров до Внешнего кольца. В толпе можно было увидеть плащи, мантии и церемониальные одеяния бессчетного множества народов. Празднование объединило аквалишей и иторианцев, пучеглазых мон-каламари и крохотных, покрытых мехом ашафтанов. Казалось, все расы и планеты Галактики пребывают в мире и согласии. Но от глаз Леи не могла укрыться тонкая, едва различимая граница, разделившая сенаторов на две примерно равные группы: с одной стороны стояли сенаторы-центристы, с другой — популисты, к которым принадлежала и она сама. И хотя физическое расстояние между ними было ничтожно мало, идеологическая пропасть ширилась день ото дня. Вскоре она неизбежно превратится в бездну, и всем станет ясно, сколь хрупок на самом деле нынешний мир.

«Перестань. — Лея постаралась отбросить мрачные мысли. — Среди галактических политиков всегда были фракции, партии, клики. И всегда будут. Политические противоречия не обязательно должны обрушить всю систему управления».

Но напряжение, затаившееся под показным блеском церемонии, напоминало ей о последних днях Имперского сената. Угрозы, прикрытые вежливыми формулировками, едва ли не абсолютное недоверие между представителями разных миров… Все это было слишком хорошо знакомо.

«Но Имперский сенат все-таки принимал решения, пусть и редко. Видишь? История не повторяется в точности», — невесело усмехнулась про себя Лея.

В сегодняшней церемонии ее радовало только одно — новый памятник, открытие которого, собственно, и стало поводом для торжества. Семидесятичетырехметровая статуя была высечена из джелуканского мглистого камня; на свету он сверкал, как чистейшей воды бриллиант, а в темноте становился серо-зеленым и непрозрачным. Когда Тай-Лин закончил свою речь и раздались аплодисменты, на солнце как раз набежала тучка и сияние памятника померкло, позволив разглядеть его во всех подробностях.

Скульптор изобразил Бейла Органу строго по канону: в парадном облачении вице-короля Алдераана и с рукой, простертой над площадью, словно он обращается к народу. Но лицо было изваяно с любовью и тщанием. Что ж, подумала Лея, возможно, сенаторы и планеты скоро перессорятся между собой, зато, по крайней мере, память об отце останется в веках.

Тай-Лин направил свою ложу обратно к возвышению, где собрались сенаторы, и дружески кивнул Лее, показывая, что уступает ей место. На торжественных церемониях летающие ложи еще разрешалось использовать, а вот на заседаниях сената это считалось «злоупотреблением положением». Лея мельком улыбнулась Тай-Лину и коснулась панели управления, чтобы ее ложа вылетела вперед, а дроиды-усилители настроились на ее голос. Теплый ветер чуть всколыхнул складки ее плаща и платья, когда Лея застыла перед собравшимися.

— Я обращаюсь к вам не только как сенатор, но и как дочь Бейла Органы. — Голос Леи зазвенел над площадью, чистый и звонкий: ни тени терзающих ее сомнений не прозвучало в нем. — Однако всеми своими достижениями за время работы в сенате я обязана урокам, полученным от отца. Он учил меня быть отважной. Сильной. Быть лидером.

Как раз лидера сейчас отчаянно не хватало сенату. Мон Мотма оставалась невероятно влиятельной даже после того, как истекли ее полномочия канцлера. И только когда болезнь заставила ее окончательно отойти от дел, Лея поняла, сколь многое держалось на бывшем лидере повстанцев. Лишившись единственного человека, способного навести мосты между враждующими фракциями, политическая система Новой Республики явила всю свою слабость.

Горькие мысли не заставили голос Леи дрогнуть. Она продолжала без запинки произносить свою речь, и многочисленные флаги хлопали на ветру в вышине.

— Он носил титул вице-короля Алдераана, когда во всей Галактике наступили темные времена.

При упоминании погибшей планеты на площади повисла мертвая тишина. Лея притворилась, будто не заметила. С высоты, на которой парила ее ложа, невозможно было различить лица, — зрители всевозможных форм и расцветок, большие и маленькие, мохнатые и чешуйчатые сливались в одно пестрое пятно. Попробуй достучись до такой безликой массы. Но Лея все же решила попробовать:

— Он помогал Мон Мотме создавать Альянс Повстанцев, в то же время не оставляя отчаянных попыток сохранить те крохи единства и влияния, что еще оставались у Имперского сената. И я уверена, что он продолжал бы сражаться плечом к плечу с повстанцами, если бы не погиб вместе с моей родной планетой, безжалостно уничтоженной Империей.

Судьба подарила мне возможность, — продолжала она, — узнать Бейла Органу и как лидера, и как отца. И хотя я горжусь отвагой, с которой он противостоял имперской тирании, я не могу сдержать улыбки, когда вспоминаю, как он садился на пол подле маленькой девочки, какой я некогда была, и играл со мной в кубики.